Кроме того, нелепо рассчитывать на исход в духе «Звездных войн»: Китай не получится вывести из игры, перенапрягая его технологический потенциал. Чего бы ни добилось министерство обороны США, приобретая оружие против Китая в нынешней гонке вооружений (точнее, для достижения решительного превосходства над китайским арсеналом), ему не суждено повторить тот грандиозный успех, к которому Америка пришла в технологическом соревновании с Советским Союзом в конце 1970-х и в 1980-х годах. Тогда, пытаясь не отстать от американских военных инноваций, Советский Союз тратил на перевооружение все больше своих скудных высокотехнологических ресурсов, обедняя стагнирующую экономику. Когда отставание от США стало слишком заметным, советские лидеры захотели реконструировать экономику под лозунгом перестройки, но вместо этого произошла дезинтеграция плановой экономики, которая, в свою очередь, развалила всю советскую систему.
По контрасту сегодня стагнирует отнюдь не китайская экономика, а скорее экономика США, показатель устойчивого роста которой не превышает 4 % или около того, тогда как экономика Китая способна расти в два раза быстрее на многие годы вперед, если игнорировать временные колебания темпов роста.
Следовательно, министерство обороны США лишено всех способов воздействия – нет смысла ни в насущной, но бесполезной поддержке в сдерживании Китая, ни в опустошительной войне, ни в технологическом наступлении в духе «Звездных войн». Все перечисленное вряд ли способно остановить процессы, на глазах подрывающие материальную основу американской гегемонии и укрепляющие материальную основу китайского могущества. Говоря прямо, эта задача министерству обороны не по зубам.
Из всего, о чем говорилось выше, следует, что китайская экономика продолжит стремительно развиваться, несмотря на спонтанные кризисы, и будет прибавлять по 8 % в год или более, вдвое превосходя высочайший показатель устойчивого развития экономики США.
Указанное допущение может оказаться ошибочным по целому ряду причин, в том числе, например, в силу неупорядоченного накопления долга местных органов власти (40 % ВВП КНР, если не 50 %); сокращение этого долга неминуемо затронет секторы строительства и инфраструктуры, существенно замедлив общий рост китайской экономики даже при неизменности остальных показателей. Растущая инфляция тоже может стать препятствием, вынуждая Народный банк Китая ограничивать кредитование коммерческих фирм, тем самым уменьшая внутренний спрос. Имеются также и более комплексные факторы, способные приостановить стремительное развитие Китая; они обусловлены энвайронментными дисфункциями[211], коренящимися в самом развитии. Да и рост заработной платы тоже начинает выступать как ограничитель. Упрощая, скажем так: пока экономическое развитие Китая опирается на экспорт, для страны будет все труднее расти на 9 % ежегодно, если крупные рынки развиваются куда медленнее. Прочие помехи тоже не преминут себя проявить.
Еще в данной книге предполагается, что КПК сохранит прочную власть над Китаем вне зависимости от роста социальной напряженности ввиду все более наглядного разделения общества по достатку при господствующей эгалитаристской идеологии; вне зависимости от частоты мятежей против местных органов управления из-за экспроприации земель и неподобающего поведения чиновников (или, наоборот, из-за вмешательства «сверху» ради искоренения такого поведения); вне зависимости от частоты этнических конфликтов национального и политического характера, наподобие тех, что разворачиваются сегодня в автономном районе Внутренняя Монголия, в Синьцзян-Уйгурском автономном районе и в населенных тибетцами частях других провинций; вне зависимости от банкротства идеологии режима, очевидном в попытках спрятаться за флером и пропагандой маоизма (хоровое пение и нудные идеологизированные фильмы вряд ли побудят партийцев верно служить интересам КПК без надлежащего денежного вознаграждения, а то развращает партию и погружает ее в коррупцию); вне зависимости, наконец, от нарастающего недовольства образованных слоев населения, которые добиваются для себя той же свободы, какой обладают жители других стран.
Но допущение о политической стабильности вполне может быть опровергнуто.
Китайское руководство со своим аппаратом безопасности вовсе не уверено в стабильности режима, если судить по сверхистеричной реакции на слабые признаки «жасминовой революции» в социальных сетях весной 2011 года. Быть может, это излишняя предусмотрительность, но нельзя исключать и того, что эти люди лучше осведомлены о скором крахе режима, чем сторонние наблюдатели.
