Итак, политика Государственного департамента в отношении Китая комбинирует три различных линии поведения, отражая широкое разнообразие американских интересов:
– сотрудничество между американскими и китайскими государственными организациями для достижения целого ряда целей, от согласования зубодробительных технических стандартов до многосторонних инициатив против распространения ядерного оружия, причем установка на развитие этого сотрудничества настолько сильна, что некоторые должностные лица в Госдепартаменте склонны выделять этот пункт из всей совокупности взаимоотношений с Китаем;
– сдерживание, которое достигается быстрой и убедительной поддержкой соседей Китая, вне зависимости от того, связаны ли они союзными договорами с США, если эти страны подвергаются давлению (дабы они могли противостоять Китаю);
– преимущественно вежливая, но непрерывная идеологическая война против режима КПК через постоянное напоминание о правах человека, о политических правах, а также о культурно-религиозных и национальных правах тибетцев и уйгуров вкупе с постоянными призывами освободить известных узников-диссидентов[204].
Подтверждением сохраняющегося преимущества США в балансе сил с Китаем (в широком смысле) является тот факт, что Госдепартамент и правительство США в целом могут одновременно придерживаться сразу трех политических линий. Будь в более сильной позиции Китай (что наблюдается в ряде двусторонних отношений, не только со странами-«попрошайками», но и, например, с Южной Кореей), США пришлось бы выбирать между сотрудничеством и сдерживанием – то есть между сотрудничеством и приверженностью ценностям.
Показателем успехов Китая в навязывании другим собственных взглядов на моральные ценности может служить количество тех стран, которые отказывают в визе «Далаю» (так китайцы называют этого человека, отрицая духовный статус – «лама»); список получается довольно длинный, в том числе с участием подчеркнуто буддистского (хотя и не тантрического[205]) Таиланда и Южной Кореи[206]. Еще навязывание Китаем миру собственного представления о гармонии проявилось и в той схватке, которая развернулась вокруг присуждения в декабре 2010 года Нобелевской премии мира китайскому диссиденту Лю Сяобо. МИД КНР не стеснялся в средствах, китайским дипломатам приходилось трудиться круглосуточно во многих столицах мира. Как уже упоминалось, из 65 глав дипломатических представительств в Осло или их заместителей (послов без постоянной аккредитации в норвежской столице на церемонию вручения Нобелевской премии не приглашали) Китай смог занести себе в актив Россию, Казахстан, Тунис (при прежнем режиме), Саудовскую Аравию, Пакистан (живет на деньги США, но никогда не помогает Америке), Ирак (ненаказанный), Иран, Вьетнам (солидарность КПВ и КПК), Афганистан (тоже не наказан), Венесуэлу, Египет (тоже не наказан), Судан, Кубу и Марокко (вот наглядное выражение диктаторской сути этой страны). С другой стороны, Лю Сяобо и защита прав человека набрали 46 «очков» в виде гораздо более важных стран: Аргентины, Боснии и Герцеговины, Бразилии, Чили, Колумбии, Коста-Рики, Гватемалы, Индии, Индонезии, Израиля, Японии, Южной Кореи, Филиппин, Сербии, Южной Африки, Шри-Ланки, Таиланда, Турции и Украины, помимо членов Евросоюза. Эти страны перечисляются, так сказать, поименно, ибо некоторые из них сегодня стали жертвами китайского дипломатического возмездия заодно с Норвегией.
Гораздо более значимой китайской целью, конечно, является не запугивание стран вроде Шри-Ланки и не подкуп Гватемалы по поводу церемонии в Осло, а стремление заставить США согласиться на истинный паритет с Китаем в формате «G-2», который подразумевает «взаимоуважение», когда ни одна из сторон не критикует политическую систему другой и не помогает местным диссидентам. Разумеется, паритет между США и Китаем является с китайской точки зрения временным успехом на пути к превосходству во всем, когда уже можно будет требовать беспрекословного уважения, помимо иных – материальных, – льгот. Формат «G-2» с полным паритетом в моральных ценностях признается лидерами КПК отдаленной целью, но в один очень соблазнительный момент показалось, что та почти достигнута. В самую тяжелую фазу «свободного падения» мировой экономики вследствие финансового кризиса 2009 года, когда только что утвердившаяся администрация Обамы просила поддержки Китая в повышении совокупного спроса путем более активного и немедленного расходования средств на государственные проекты, США явно прекратили затрагивать тему прав человека. На брифинге по итогам «стратегического и экономического диалога» 2009 года, когда госсекретарю Клинтон задали вопрос на эту тему, она ответила уклончиво: «Безусловно, мы ведем конструктивный обмен мнениями по поводу нашего и китайского видения данной темы, которую изучаем внимательно и с большим интересом».
