Дух Запада и один из благородных зверей древнекитайской мифологии – белый тигр Баиху, или Боху. В культуре Древнего Китая даже священные мифологические животные помимо положительных имели и неблагоприятные характеристики. Если выше упомянутые благородные звери – Чжу-няо и Цинлун – представляли собой благоприятных звездных духов, то образ белого тигра Запада можно охарактеризовать как противоречивый, так как изначально он воспринимался как негативный и лишь после – как положительный.
Согласно одной из легенд, в эпоху Хань, предположительно в 61 году до н. э., во время охоты Императору повстречался белый тигр, появление которого восприняли как знак Небес. Император решил воздвигнуть в его честь храм. Существует и иной сюжет, по которому ханьский правитель южных областей (73‒48 годы до н. э.) во время охоты поймал белого тигра и решил преподнести его шкуру и кости императорской семье. Белый окрас мог принять только пятисотлетний хищник – тогда зверь утрачивает свирепость и обретает гуманность, продолжая жить до 1000 лет. [7]
Как олицетворение Запада, Баиху покровительствовал также и стране мертвых: по одним преданиям, вход туда находился на севере под горой Чэнду-цзайтянь, по другим – на западе во владениях Си-ван-му. Несмотря на суровый нрав, Баиху не причинял вреда без повода и одним присутствием прогонял любую нечисть. Мнение о том, что белый тигр – вестник несчастья, скорее всего, сложилось под влиянием ассоциаций, связанных с загробным царством и белым цветом, который символизировал траур и пустоту. В народе его иногда называли «Сан-мэнь баиху», что буквально означало «зловещий белый тигр».
В дополнение к сказанному в системе Инь-Ян белого тигра, скорее, можно назвать тотемом женского начала, связанным с сезоном осени и злым духом, пребывающим на звезде Суй (Юпитер). Отсюда еще одна трактовка иероглифов имени Баиху: не «белый тигр», а «белая тигрица». В таком случае образ благородного духа-зверя вполне соответствует схожим женским мифологическим персонажам – Си-ван-му и Нюйве.
В трактате Сунь Жоучжи «Сунь-ши жуй ин ту» («Иллюстрации благовещих знамений господина Суня», VI век) о Баиху говорится следующее:
Через несколько веков образ белой тигрицы идеализируется в народном сознании и негативная коннотация исчезает. Уже Сюй Шэнь в своих записях «У цзин и и» («Особые смыслы Пятиканония», I‒II век) описывал Баиху как зверя
В словаре «Эр-я» благородную Баиху описывают с помощью иероглифа «хань», который несет окраску «свирепый» и «белый». Теперь образ белой тигрицы воспринимался как сочетание мужского и женского начал, гуманности и жестокости. Пока Баиху не достиг 500 лет, в нем доминирует животное агрессивное начало; переходя же эту возрастную границу, тигр становится священным животным, утрачивает жестокость и обретает гуманность.
Среди благородных духов-зверей Баиху выделяется уникальной противоречивой окраской, соединяя противоположные начала: Инь и Ян, женское и мужское, доброе и злое.
Образ Сюань У связан с древним архаичным представлением о союзе земли и неба, что проявилось в изображении владыки Севера – черепаха, обвитая змеей. Имя духа-зверя сложилось благодаря соединению понятий цвета («сюань») и «воинственности» («у»). На севере во время заката небо становилось черным с красноватым оттенком, оттого покровителя стороны света буквально назвали «темная воинственность» – Сюань У.
