По воде расплывалось кровавое пятно.
— Все, — прорычал Грендель, — теперь нам конец. Кровь в воде! Эти твари могут почувствовать этот запах за пасанги отсюда!
Грендель стоял, держа топор наготове, на случай если огромный водяной хищник решит приблизиться снова.
Кэбот выдернул свое импровизированное копье из-под веревок и выставил его перед собой, присев на корточки. Он, прищурив глаза, следил за буруном на поверхности воды, оставляемым массивным телом, двигавшимся на глубине примерно в ярд, неторопливо приближаясь к ним.
Но в следующий момент другая голова, широкая и приплюснутая, венчавшая более короткую шею, высунулась из-под воды позади Кэбота. Мужчина, среагировав на едва слышный плеск, обернулся и, присев, ткнул голову поверх склоненного тела рабыни. Но черный конец палки, слегка укрепленный в огне, был предназначен не для такого использования, а для работы по более мягким объектам, скажем, по животам кюров. Палка Кэбота треснула, столкнувшись с челюстью монстра. С тем же успехом он мог тыкать им в каменную скалу.
Мужчина отдернул свое расколотое оружие. Животное уставилось на него, совершенно невредимое, насколько мог сказать Кэбот. Было самое время пожалеть, что в его распоряжении не было гореанского копья с его прочным наконечником, оружия, которое в данной ситуации могло бы, оказаться, даже полезней топора Гренделя.
— Господин! — крикнула девушка, предупреждая о другой голове, появившейся из озера.
Вероятно, к этому моменту в дюжине ярдов вокруг плота кружили шесть или семь саурианов, любопытных и агрессивных монстров.
— Их привлек запах крови, — прокомментировал Грендель. — А будут и другие.
— Это точно, — согласился Кэбот.
Животные, конечно, не были знакомы ни с людьми, ни с кюрами. Оба вида сильно отличались от их привычной добычи. К тому же, их обычная добыча находилась под воды либо около берега. Что такое плот они не понимали, но то, что на нем была еда, могли почувствовать.
— Это — вопрос времени, — заключил Грендель.
Разумеется, хищники попытались сбросить свою потенциальную добычу в озеро, но встретили странное сопротивление, обусловленное весом плота.
Голова еще одного монстра потянулась к плоту, нацеливая распахнутые челюсти на Гренделя. Тот взмахнул топором, но челюсти моментально сомкнулись, и рывок громадной головы, лишил Гренделя его оружия.
— Желаю тебе всего хорошего, — сказал обезоруженный Грендель Кэботу.
— И тебе тоже всего хорошего, — попрощался с ним Кэбот.
Кэбот покачиваясь стоял на ненадежных бревнах. Он чувствовал рабыню, стоявшую на коленях, прижимаясь к его ноге.
Мужчина опустил руку и нежно провел по ее волосам.
— Мы умрем? — спросила она, подняв голову и испуганно глядя на него.
— Похоже на то, — вздохнул ее хозяин.
Она смотрела на него, и на ее лице покрытом каплями воды и слезами, вдруг появилась улыбка.
— Ты — соблазнительная рабыня, — признал Тэрл.
— Спасибо, Господин, — прошептала девушка.
— Думаю, что Ты точно стоишь двух тарсков, — улыбнулся он, — и, раздетая, была бы продана за такую сумму почти на любом рынке.
— Спасибо, мой Господин, — сказала она.
— Жаль только, что у меня было слишком мало времени, чтобы более полно проинформировать тебя относительно того, чем должна быть земная рабская девка в руках гореанского рабовладельца.
— Более полно? — переспросила Лита, озадаченно и с надеждой.
— Да, — кивнул Тэрл.
— Неужели возможно больше? — удивилась она.
— В тысячу раз больше, — заверил ее мужчина, — и более того.
— Возможно, я знала бы об этом лучше, мой Господин, — сказала Лита, — если бы дольше пробыла столь беспомощной и униженной, послушной и покорной, подвластной и доминируемой.
— Существуют горизонты за горизонтами, — улыбнулся ее владелец, — утро после ночи, и ночь после вечера, в которых каждое новое удовольствие сильнее предыдущего, а наслаждение выходит за рамки испытанного ранее. Рабыня никогда не сможет остановиться на этом пути, своем пути в богатство удовольствия и красоты беспомощной неволи и подчинения, поскольку всегда есть нечто большее, что можно узнать, понять, испытать и почувствовать. Эмоциональные, физические и психологические награды бесконечны.
— Но при этом нас могут купить и продать! — вздохнула девушка.
— Конечно, — кивнул Кэбот. — Ты — рабыня.
— Да, Господин, — не могла не согласиться Лита.
— А Ты хотела бы чего-то другого? — поинтересовался он.
— Нет, Господин, — ответила бывшая мисс Пим, — ведь иначе я не могла бы сознавать себя рабыней, не могла бы быть рабыней, которой я так стремилась быть.
Грендель, лишившийся своего топора, стоял в носу полуразрушенного плота, вглядываясь в гладь озера.
— Они все прибывают, — сообщил он, — только что подплыла еще пара, если не больше. Они возьмут нас либо с плота, либо, если мы спрыгнем с него, из воды.
— Возможно, нет, — не согласился с ним Кэбот.
— Все кончено, — вздохнул Грендель.
— Возможно, нет, — повторил мужчина.
— Ты — дурак, — заключил Грендель.
— Я — человек, — усмехнулся Кэбот.
— А я — кюр, и что? — осведомился Грендель.
Тогда Тэрл мягко оттолкнул от себя рабыню и поднял остатки своего расколотого самодельного копья.
