Известно, что на Горе для устройства запуска стрел, называемого луком, предпочитают использовать древесину Ка-ла-на, распространенного там винного дерева, но не произраставшего в этом регионе стального мира. Так что Кэбот, найдя в предвечернем сумраке молодое туровое дерево, высокое, с широкими листьями и красноватой древесиной, которое также родом с Гора, подобрал и срубил пару подходящих веток, словно специально выращенных для его цели. Тетива для этого метательного оружия или лука, попросту шнур, с которого отправляется в полет стрела, получилась из остатков веревки, которой был связан плот, и посредством которой Кэботу и рабыне удалось пережить шторм. Мужчина разделил веревку на пряди, распустил на нити, а затем повторно сплел их в тонкий прочный шнур. На Горе тетиву для луков обычно плетут из шелковых нитей, более стойких к истиранию и износу, но Кэбот испытывал недостаток в такой роскоши, так что он вынужден был использовать то, что было под рукой, зато изготовив несколько шнуров, предполагая менять их по мере необходимости. На лук, если не предполагается его скорое использование, тетиву не натягивают, чтобы сохранить его упругость и избежать усталости его материала. На оперение уже готовых стрел пошли перьями озерной птицы, которую Кэбот упрямо называл чайкой Воска, по-видимому, из-за значительного сходства. Половинки перьев он привязал к древкам крепкими нитями, которые надергал из кромки своей туники. Эти нити были грубее и прочнее, чем те, из которых была пошита туника рабыни, поскольку такие предметы одежды ткут из более легкой и мягкой материи. Изначально Тэрл намеревался сделать наконечники для своих снарядов из серого камня, называемого кремнем или, как его называют гореане, колкого камня, но, ни одного не нашлось в округе. Однако решить эту проблему ему помог Лорд Грендель, который в нескольких анах пути от их грота, вход в который был тщательно им замаскирован, нашел небольшую деревеньку с кузницей, и, за несколько серебряных монет из кошелька Кэбота, договорился с кузнецом об изготовлении большого количества кулонов, по-видимому, предназначенных для ношения на шнурке и перепродажи. Кюры, как известно, не чужды украшениям, и весьма часто буквально увешивают ими свои тела. Эти предполагаемые кулоны были плоскими, острыми с одного конца и тупыми с другого, ближе к которому, между зазубринами имелось маленькое отверстие. Благодаря этому отверстию, просунув сквозь него шнурок, кулон можно было повесить на шею или привязать к запястью его владельца. Понятно, что эти «кулоны» предполагалось позже вставить в расщепленный конец стрелы и закрепить на месте туго обмотав древко крепким шнуром. Несмотря на то, что кюры в целом знакомы с Гором, и не опознать в воображаемых кулонах детали грозного оружия гореанского крестьянина было довольно сложно, кузнец, насколько мы знаем, заказ принял. Сложно сказать, был ли он незнаком с такими вещами или просто сделал вид, что не понимает его смысла, однако Лорду Гренделю пришлось заплатить хорошую цену за его предполагаемые кулоны. За время нахождения в деревне он также запасся различного рода продуктами, среди которых была свежая выпечка и сушеные фрукты, а также прикупил несколько сосудов, кое-что из одежды, три одеяла, топор и два ножа.
Вдруг послышался тихий, едва различимый звук.
Кэбот подскочил, метнулся вбок, спрятавшись за выступ скалы у входа и выхватил нож.
В следующее мгновение в грот вбежала фигура.
Кэбот моментально, еще плохо различая вошедшего, фактически видя только светлое пятно, шагнул ему за спину и, зажав левой рукой рот, гася любые звуки, оттянул голову назад, и приставил нож к горлу.
— Лита, — выдохнул Кэбот, отпуская беспомощную, испуганную девушку.
Та немедленно повалилась перед ним на колени, как подобает рабыне перед ее господином. Однако помимо этого, она была столь напугана, что вполне вероятно, просто не смогла бы стоять на ногах.
— Больше никогда не подкрадывайся и не врывайся так к человеку, — предупредил ее Кэбот.
Рабыня быстро склонила голову к его ногам и покаянно целовала их.
— Всегда объявляй о себе, — сердито сказал он.
— Простите меня, Господин! — всхлипнула Лита.
— Я же мог тебя убить, — объяснил Кэбот.
— Простите меня, Господин, — повторила его рабыня.
Девушка была явно напугана. Вероятно, она поняла, как глупо она поступила, и насколько тонка была грань между ее жизнью и смертью.
Возможно, она была бы напугана еще больше, если бы она знала, как тренируют гореанских воинов убивать, стремительно, на грани инстинкта.
Четверть ина может стать решающим фактором между тем, чтобы убить или быть убитым, между жизнью и смертью. Быстрая тень поблизости, может оказаться атакой хищника, и тот, кто задержится с ответом, чтобы поразмышлять в такой ситуации, вряд ли будет размышлять долго, и вряд ли вообще будет размышлять когда-нибудь.
Кэбота, кстати, тоже потряхивало от произошедшего.
Вкладывая свой нож в ножны, мужчина изо всех сил пытался перевести дыхание.
