— Несомненно, она попытается закричать, — предположил Грендель.
— Только если похититель сочтет это приемлемым, — пожал плечами Кэбот. — В конце концов, ей можно заткнуть рот.
— Несомненно, такое вот пробуждение, беспомощно связанной, станет для женщины интересным опытом.
— Так и предполагается, — согласился Кэбот. — С другой стороны, насколько я знаю, в большинстве случаев женщину усыпляют каким-либо препаратом, и проснуться она может гораздо позже, порой несколькими днями спустя, причем уже рабском загоне или клетке, голой и в цепях.
— Несомненно, подходящее введение в ее новую жизнь, — усмехнулся Грендель.
— Многие тоже так считают, — поддержал Кэбот.
В этот момент девушка открыла глаза и немного подергала руками.
— Я связана, — сказала она, совсем не показавшись удивленной.
Рабыни приучены к таким вещам.
Они часто засыпают и просыпаются связанным, и ничего не могут поделать с этим. В такие моменты их могут перевернуть на спину или на живот и использовать, как рабынь, коими они и являются.
— Шнуром, — намекнул Кэбот.
— О да, мне знакомы такие шнуры, — улыбнулась Лита.
— Конечно, — кивнул Кэбот, — потому, что Ты — рабыня.
Она еще немного подергалась, само собой, бесполезно.
— Я не могу ни подняться, ни поднести руки ко рту, — сказала рабыня. — Я проснулась полностью вашей и совершенно беспомощной.
— Рабынь весьма часто связывают, — пожал плечами Кэбот. — Немногое так способствует пониманию рабыней ее статуса, как осознание себя полностью уязвимой, абсолютно беззащитной и беспомощной. Восприимчивость к веревкам господина, к его удовольствию, полная зависимость от его милосердия, всякий раз, когда ему это понравится, отлично напоминает ей о том, кто она и кому она принадлежит.
Девушка снова немного натянула шнур, надежно окружавший ее тонкие запястья и стройные лодыжки.
— Насколько же я ваша! — вздохнула она. — Насколько же Вы владеете мною!
— Ты возражаешь? — осведомился Кэбот.
— Нет, — ответила Лита. — Я — рабыня. Я хочу, чтобы мною владели! Надо мною нужно доминировать! Я прошу, чтобы мною владели! Я была бы несчастна, если бы надо мной плохо доминировали!
— Любой мужчина может владеть тобой, — заметил Кэбот.
— Да, Господин, — признала она. — Теперь да.
Взгляд Кэбота скользил по ее телу, как только взгляд рабовладельца может скользить по телу его рабыни. И она не осмеливалась встречать его глаза.
— Песок, — вздохнула она, — мои волосы, мое тело.
— Ты грязна, — признал Кэбот.
— Быть может, позже мне разрешат привести себя в более презентабельный для моего господина вид, — заметила Лита.
— Возможно, — кивнул Кэбот.
— Я хочу быть презентабельной, — заявила рабыня.
— Ты должны быть больше, чем просто презентабельной, — сказал Кэбот.
— Конечно, — согласилась она. — Ведь я — рабыня.
Грендель поворошил угли костра.
— Как рабыня, — заявила Лита, — я хочу выйти далеко за рамки того, чтобы меня можно было бы назвать просто презентабельной. Как рабыня я хочу, чтобы мой господин всегда находил меня не только презентабельной, не только чистой и ухоженной, но и привлекательной.
— Привлекательной? — переспросил Кэбот.
— Соблазнительной, — исправилась она.
— Соблазнительные рабыни, конечно, чертовски нравятся рабовладельцам, — усмехнулся ее хозяин.
— Вот мы и хотим быть соблазнительными для наших владельцев, — кивнула девушка. — Жизнь рабыни, соблазнительной для своего господина, вероятно, будет намного приятнее, чем у той, которая не хочет быть соблазнительной для хозяина.
— Несомненно, — не мог не признать Кэбот. — Однако, если я не ошибаюсь, Ты не отказалась бы быть привлекательной для мужчин вообще.
— Конечно, Господин, — не стала отрицать она, — поскольку я — женщина. Даже в те времена, когда я полагала, что презираю и ненавижу мужчин, я все равно остро хотела быть соблазнительной для них.
— А Ты понимала значение этого? — поинтересовался Кэбот.
— Не думаю, что я понимала это тогда, по крайней мере, не полностью, не в полном осознании этого, — призналась бывшая мисс Пим, — но теперь значение этого предельно ясно для меня. Это означает то, что мы женщины, и существуем для того, чтобы быть желанными и разыскиваемыми. Что мы сами желаем, причем желаем отчаянно, несмотря на то, что бы мы там ни утверждали, быть желанными и разыскиваемыми. Что мы существуем, чтобы быть красивыми для мужчин и любимыми ими. Что мы существуем, чтобы ублажать и обслуживать мужчин. Что мы с ними, их пол и наш, дополняем друг друга, и каждый пол должен быть совершенным для другого, и получать свое значение у другого. Ведь только тогда, когда совершенно отличающиеся полы объединяются вместе, рождается поразительное и драгоценное совершенство цельности. И это то, что приводит нас, полных надежд и покорных, к ногам мужчин, чтобы доставлять им удовольствие, но только если мы полностью поняли наше значение и самих себя, как их рабынь.
— И значит, твоя красота необычайно важна для тебя, — подвел итог Кэбот, — и на Горе это будет красота, которая не пропадет даром.
— И это Вы стали тем, кто помог мне понять это, Господин, — сказала рабыня.
