- В каком-то смысле, да. Я не сплю со всеми подряд, если тебя интересует это. На свете существует такая замечательная вещь как внушение. Удобно, когда ты не поклонница некрофилии. Можешь считать меня аферисткой, но моим последним мужчиной был именно ты. Еще один неоспоримый плюс обращения – исчезает потребность в этом самом.
Печорин молча смотрел на Инессу, когда-то живую, взбалмошную девчонку с неумным аппетитом и неиссякаемой энергией. Не слишком умную, не шибко образованную, но живую. Она просыпалась в шесть утра и прыгала на кровати, набрасывала на голое тело халат и заваривала кофе, непременно со сливками. Обуздывала свой дикий темперамент с помощью макраме (на пару недель её хватило; в ящике стола Печорина до сих пор лежат кривые цветастые «фенечки»). Она звала его Женечкой и ходила хвостом, заглядывая в рот. «Лох-Несское чудовище», «Глупый Маленький Мышонок»…
- Ты любила меня, Несс? Хоть немного? – ему вдруг стало важно это знать. Любовь, ну надо же! Сейчас она ответит, и он уйдет, вновь станет циником и разгильдяем, которому нафиг сдались эти страсти-мордасти…
- Не знаю, - честно ответила вампирша, - может быть. Ты был центром моей реальности. Отцом, старшим братом, другом, любовником – ты виртуозно сочетал в себе все эти роли. Не знаю.
Печорину хотелось завыть. Натурально так, по-волчьи, с «ау-у-у-у!». Да не всё ли равно?! Плевал он на всё! Умерла Инесса, ясно вам?! Он разговаривает с живым трупом. Нет ее, это всего лишь извращенная Черная магия! Она умерла в январе, спасая его шкуру. Конец истории, похоронный марш за кадром. Цветочки на могилку, скупая мужская слеза.
- Опять врешь, Красотка. С самого начала – ни единого слова правды. Я ведь знаю тебя, Несс, и знаю, как все мы устроены, что живые, что мертвые. Некрофилия, говоришь? Не чувствуешь ничего? Моему отцу минуло двести восемьдесят два, когда он встретил мою мать. Она, как ты понимаешь, была живой. Не думаю, что они когда-либо пользовались услугами аиста или искали в капусте. В противном случае, выбрали бы по-человечески.
Инесса хихикнула, прохладно и вежливо. Идеальный, как скрипка в руках Паганини, звук.
- Когда мне исполнилось семь, отец обратил мать. Не поверишь, она сама его попросила. Я нашел её дневник в сейфе Рейганов, тетрадь лежала там вместе с отцовскими бумагами. Узнать, что твоя мама одержима навязчивой идеей, неприятно, - он грустно хмыкнул. – Она мечтала обратиться с того самого момента, как познакомилась с отцом.
- А потом они сорвались, - закончила Инесса. – Очень быстро, буквально через несколько месяцев. Их убили «ищейки» во время резни на улице Айвазовского. Ты был там и видел всё своими глазами.
- Откуда ты?..
- Татьяна. Поведала, прежде чем перерезать мне горло, - беспечно отозвалась вампирша. – Она вообще много чего говорила, а насчет твоего рассказа… Я поняла, что ты имел в виду, но куда эта «любовь» привела твоих родителей? Зачем я тебе, Женя? У тебя есть Рейчел, дети, друзья, работа. Жизнь. Ради чего ты сейчас распинаешься?
- Я не могу отпустить тебя, Несс. Не могу!
- Прекрасно можешь, ты уже отпустил. Я рада тебя видеть, честно, но давай каждый из нас пойдет своей дорогой…
- ДА ПЕРЕСТАНЬ ЖЕ ТЫ, НАКОНЕЦ!
- Что «перестань»? – нахмурилась она.
- Перестань быть такой умной! Такой правильной!
- Печорин, ты неисправимый, самодовольный, грубый, развязный эгоист. Хам. Редкостная свинья. Ты думаешь только о себе. Да, я поумнела, но в твоей подкорке до сих пор сидит мысль о маленькой дурочке, влюбленной в тебя по уши. Да, я противоречу самой себе: я любила тебя, а первая любовь не забывается даже после обращения. Какой смысл вспоминать об этом? Поезд ушел, - Инесса вдруг сняла маску бессмертной дивы и согнулась под грузом эмоций. Но все остальные вспышки заслонила жалость – к себе, к нему. К нему больше. Он сам не знает, чего хочет. Целостные мужики нынче редкость, будь они хоть сотню раз вампирами.
- Извини. Я редкостное мудло, признаю. Зря пришел, только обломал тебе весь кайф.
