- Что я слышу, - хохотнула Галина. – Да ты, Уютов, никак, завидуешь. Над тобой-то никто не воркует. Дай сюда мои наушники. Бабка сказала, сам справляйся.
Ведьма пребывала в отличном настроении. Вот уже второй день она виделась с сыном, аккуратно подчищая память бывшей свекрови. Пашка, святая наивность, поклялся ничего папе не говорить, а маньяку в вопросах безопасности Воропаеву не до того, чтобы проверять: уже неделю Семен, будто какой-нибудь паразитический червь, высасывает из него силы через сны. Основную свою задачу, правда, пока не выполнил, но старается.
В глубине души ведьме давно перехотелось мстить. Стоило только взглянуть на взвинченного, подозрительного параноика – бывшего мужа. Ему еще долго будут мерещиться враги за каждой кадкой. Сам себе отомстил.
«За что я его так ненавижу?» – порой задумывалась Галина, но тут же отбрасывала эту мысль. Не всё ли равно? Совсем скоро она сможет забрать Пашку и переехать куда-нибудь в Америку.
Отношения Воропаева с девчонкой уже не вызывали прежнего бешенства. Ведьма отмечала только, что её муж так не целовал, того-то не говорил, тем-то не делился. Она, оказывается, и половины о нем не знала. Такой непривычно мягкий, как моллюск без раковины, Воропаев вызывал в ней странную смесь брезгливой беспомощности, жалости и, как не странно, зависти к Вере. Перед Галиной он никогда не был таким... прозрачным до донышка. Не доверял настолько. Наркоман! Не оценила она, видите ли, тонкой душевной организации! Был бы нормальным мужиком, а не черт-те чем!..
- Как успехи, Семен Станиславович? – Ирина появилась в комнате, как обычно, не вовремя и, как всегда, бесшумно. – Чем порадуете сегодня?
Семен Станиславович уже настолько задолбался, что забыл испугаться и только рукой махнул. Колдунья в непривычно чужом теле подошла поближе к зеркалу. На миг по ее невзрачному, со следами оспин лицу промелькнуло выражение печали и забытой нежности. Галина жадно впитала это мимолетное выражение – единственное настоящее, что жило в старухе. А еще говорят, что с лица не воду пить.
- Я сдаюсь, вашество, - уныло протянул Семен. – Эта скотина дрессировке не поддается. У него там будто предохранитель стоит.
Ирина кивнула, как мудрый учитель – трудолюбивому троечнику. Ясное дело, на большее не способен, но за старания поставлю авансом.
- У нас нет такой роскоши, как время. Если бы ты сделал всё сам, дала бы три дня, а так – извини. Не заслужил.
Семен шумно вздохнул. Ради этих трех дней он бы продал вторую почку, но выше головы не прыгнешь. Два часа «в личное пользование» - и то хлеб.
Ведьма размяла пальцы, проверяя чувствительность. Она хорошо представляла, с чем предстоит столкнуться. Жаль ломать такую красоту, да не впервой.
Мирно спящий Воропаев резко повернулся на другой бок, нервно дернулся всем телом. Снова крутанулся, запутавшись в покрывале. Галина завороженно наблюдала, как он беспокойно вертится, запутываясь еще больше, как его постепенно накрывает паника. Глазные яблоки метались под плотно сомкнутыми веками, грудь вздымалась от рваных вдохов и выдохов. Ирина действовала профессионально, запирая его в кошмаре, не позволяя ни закричать и тем самым проснуться, ни вскочить, ни упасть с кровати.
Уютов по молчаливому кивку ведьмы, наоборот, усыплял Веру. Пускай спит, так распереживалась, бедная девочка. Сон – лучшее лекарство.
Артемий заскулил, потом завыл в голос. Блестящее от пота тело неестественно выгнулось.
- Не надо, пожалуйста... не на-а-адо! Не на-а-адо!
Он звал Веру, звал мать, снова Веру, умоляя не трогать. Галина зажала руками уши, зажмурилась, но всё равно видела и слышала. Почему так долго?! Ирина же клялась, что это займет не больше минуты!
- Перестаньте! – неожиданно для себя взвизгнула она. – Вы же его убьете!
Уютов хрюкнул и потерял контакт. Вера резко выдохнула, распахнула глаза и метнулась к мужу. Старая ведьма медленно повернулась к Галине.
- Ничего не вышло. Я собиралась остановиться и продолжить позже, - сиплым от напряжения голосом поделилась она. Было заметно, что Ирина в ярости и... в смятении, но отнюдь не выкрик тому виной. – Но ты. Опять. Влезла. Не в свое. Дело. Поэтому я продолжу сейчас, но уже не так медленно и нежно. Я ошибалась, это не обычная защита. Мне ее не взломать... никому не взломать, поэтому... я, право, надеялась избежать этого, но... придется снести ему сознание.
- Вы это серьезно?! – не поверил Уютов.
Ирина не ответила. Она сжала пальцы в кулак, смежила веки и...
- Только попробуй это сделать, и, я клянусь, это будет последним деянием твоей никчемной жизни! – процедил незнакомый, непонятно кому принадлежащий голос.
Старуха распахнула глаза и оцепенела. У тяжелой двери, скрестив на груди руки, стоял человек, которого она меньше всего ожидала увидеть живым.
