Она уставилась на аккуратно отпечатанную страничку с графиками, ерзая от того, что Крис делал с ней. Она чувствовала, как Крис слегка покусывает ее шею. Эмили подумала о синусоиде в своем домашнем задании: одна половина приближается, другая – удаляется.
Сидеть на полу – идея казалась неплохой. Монашеской. Но Эмили лежала на боку, поэтому изгибы ее тела были более заметны. Крис не переставал удивляться тому, что в один момент Эмили казалась знакомой, как родная сестра, а в следующий – была загадкой.
Он все думал о том, что сказал Карлос. Вероятно, все обитатели планеты считали, что у них с Эмили есть секс. Практически подразумевалось, что однажды они поженятся, так какая разница? Дело не в том, что это была единственная причина, по которой он хотел быть с Эмили. Она определенно это знала.
Она позволяла ему целовать себя. Иногда она позволяла просунуть руку себе под кофточку. Он никогда не пытался трогать ее ниже талии. Собственно говоря, она тоже.
Крис плотнее обвился вокруг нее и начал целовать ее в шею. Она попыталась высвободиться:
– Мы что, не будем заниматься?
Он покачал головой.
– Я занимался вчера вечером, – признался он.
– Ну, это просто здорово, – поворачиваясь к нему, проворчала Эмили. – И что же я должна делать?
Он собирался сказать: «Позанимайся завтра», но это было бы нехорошо. Сам того не сознавая, он схватил Эмили за руку и сжал ее у себя между ног.
– Ты должна трогать меня, – сказал он.
На миг Эмили дотронулась пальцами до чего-то твердого. Крис блаженно прикрыл глаза. Но почти сразу она отдернула дрожащую руку и села, выпрямившись.
– Я… я… не могу, – отвернувшись, прошептала она.
Ошеломленный – она плачет? – Крис встал на колени.
– Эм, – тихо произнес он. – Прости.
Боясь дотронуться до нее, он протянул к ней руки. Она взглянула на него широко раскрытыми влажными глазами. Прошло мгновение, и она прижалась к нему.
– Больше всего люблю это время года, – заявила Гас, сидя на веранде дома Мелани со стаканом лимонада в руке и глядя на остатки зимнего снега, таявшего от необычного тепла. – Никаких черных мух, никаких комаров, никакого снега.
– Грязь… – Мелани посмотрела вдаль, за кромку деревьев. – Много грязи.
– Мне всегда нравилась грязь, – сказала Гас. – Помнишь, как мы разрешали Эм и Крису валяться, как поросятам?
– Помню, как отскребала грязь от ванны, – рассмеялась Мелани.
Обе женщины посмотрели на подъездную дорожку.
– Хорошие были времена, – вздохнула Мелани.
– О-о, не знаю. Они по-прежнему валяются… только по-другому. – Гас отхлебнула лимонада. – На днях я застукала их вечером в комнате Криса.
– И что они делали?
– Ну, фактически ничего не делали.
– Откуда ты знаешь?
– Просто знаю. – Гас сдвинула брови. – А ты так не думаешь?
– Не с такой уверенностью, как ты, – откликнулась Мелани.
– Что ж, если и так, то что такого? Так или иначе, когда-то они собираются заняться сексом.
– Да, – медленно произнесла Мелани, – но это не должно быть в пятнадцать.
– Шестнадцать.
– Ошибаешься. Это Крису шестнадцать. Эмили пятнадцать.
– Зрелые пятнадцать.
– Женские пятнадцать.
Гас поставила свой стакан.
– Какое это имеет ко всему отношение?
– Самое прямое. – Мелани покачала головой. – Вот погоди, когда наступит очередь Кейт…
– Я стану считать – как сейчас с Крисом, – что Кейт достаточно взрослая и умная, чтобы принимать правильные решения.
– Нет, не станешь. Ты захочешь как можно дольше удержать при себе свою маленькую девочку.
– Эмили всегда будет твоей маленькой девочкой, – рассмеялась Гас.
Мелани повернулась на стуле:
– Вспомни о себе, о своем первом разе. Пока Эмили моя. Но потом, что ж, она будет принадлежать Крису.
Гас с минуту молчала.
– Ошибаешься, – тихо произнесла она. – Даже и теперь Эмили принадлежит Крису.
Прошлой весной Крис начал работать на небольшой детской площадке «Тенистые акры», которая не была тенистой, да и до целого акра она не дотягивала. Площадка могла похвастаться пластмассовой конструкцией для лазания в виде осьминога, песочницей и древней каруселью, на которой можно было покататься за двадцать пять центов.
Крис обслуживал карусель. Это была бездумная монотонная работа – собирать монетки по 25 центов, усаживать детей на лошадок, пристегивать ремни безопасности, нажимать на кнопку, запускающую мотор, и, дождавшись, когда лента с записью каллиопы прокрутит песню до конца, выключить мотор и дать карусели медленно остановиться. Ему нравился карамельный запах маленьких детей, которых он подсаживал в седла. Когда карусель замедляла ход, ему нравилось забираться на опорный столб, чтобы помочь детям отстегнуть ремни безопасности и спуститься вниз. В конце смены ему нравилось брать влажную тряпку и протирать гривы лошадок, заглядывая в их застывшие круглые глаза.
В этом году владельцы площадки дали ему собственный ключ.
Был вечер пятницы, очень теплый для апреля. Крис с Эмили вышли из кино, но было еще рано, и Крису не хотелось идти домой. Поездив без всякой цели, он свернул на парковку детской площадки.
– Эй, – оживилась Эмили, – давай пойдем на качели.
