Стены камеры были выкрашены в серый цвет странного оттенка, поглощавший весь свет. На нижней койке лежали синтетический матрас, подушка и одеяло, которое ему выдали. Рядом находились унитаз и раковина. Его камера была стиснута двумя другими, и все вместе они напоминали ровный ряд зубов. Когда зарешеченные двери камер были открыты – бо́льшую часть дня, за исключением приема пищи, – Крис мог стоять на узкой галерее, проходящей вдоль всего блока. На одном конце был душ и оплачиваемый за счет абонента телефон. На другом – телевизор, стратегически помещенный по ту сторону решетки.
Крис о многом узнал в первый же день, никого не расспрашивая. Он обнаружил, что с момента нахождения в тюрьме начинаешь с чистого листа. То, где ты окажешься – начиная с уровня безопасности и кончая местом твоей койки, – определяется не предъявленным обвинением или поведением до заключения в тюрьму, а твоим поведением внутри тюрьмы. Хорошая новость состояла в том, что каждый вторник заседает аттестационная комиссия и можно подать прошение об изменении места пребывания. Плохая новость заключалась в том, что был четверг.
Крис решил, что проведет неделю, ни с кем не разговаривая. Тогда в следующий вторник его наверняка переведут из зоны строгого режима в зону общего режима.
Он слышал, что наверху стены желтые.
Он только что покончил с едой, поданной в запертую камеру на пластмассовом подносе, когда к двери подошли двое заключенных.
– Привет, – сказал один – мужчина, с которым он разговаривал накануне. – Как тебя зовут?
– Крис, – ответил он. – А тебя?
– Гектор. А это Деймон. – (Крису кивнул незнакомый парень с длинными сальными волосами.) – Ты не говорил, за что тебя упекли.
– Они считают, что я убил свою девушку, – пробормотал Крис.
Гектор с Деймоном обменялись взглядами.
– Ни хрена себе! – воскликнул Деймон. – Я думал, тебя упекли за наркоту.
Гектор почесал спину о прутья решетки. На нем были шорты, футболка и вьетнамки.
– Чем ты ее? – (Крис смущенно уставился на него.) – Ножом, пушкой или как?
Крис попытался пройти мимо них:
– Не хочу говорить об этом. – Он оттолкнул плечом Деймона, но почувствовал на своем плече руку более крупного мужчины. Опустив глаза, Крис увидел в руке Гектора самодельный нож, прижатый лезвием к его ребрам.
– Может быть, я хочу, – сказал Гектор.
Сглотнув, Крис отступил. Гектор засунул нож под рубашку.
– Послушай, – осторожно начал Крис, – почему бы нам не попытаться вести себя рационально?
– Рационально, – повторил Деймон. – Вот словцо на пять долларов.
– Ты выделываешься как мальчик из колледжа, – фыркнул Гектор. – Учишься в колледже?
– В старшей школе, – ответил Крис.
В ответ Гектор злорадно произнес:
– Ну вот, мальчик из колледжа, ты в тюрьме. – Он забарабанил ладонью по прутьям. – Эй! – завопил он. – У нас тут гений. – Он поставил ногу на нижнюю койку. – Скажи-ка мне, мальчик из колледжа: если ты такой умный, то как тебя взяли?
Криса спас от ответа надзиратель, идущий вдоль зарешеченной галереи.
– Кто-нибудь хочет пойти в спортзал?
Крис встал. Гектор и Деймон тоже направились к двери в конце блока. Повернувшись к нему, Деймон прошептал:
– Мы еще не закончили, парень.
Они пошли гуськом по коридору, увешанному видеокамерами. Некоторые заключенные перекликались друг с другом, поскольку это было единственное время в течение дня, когда они могли общаться. Когда они завернули за угол, Крис заметил, как Деймон, плавно передвигаясь от человека к человеку, улучил момент в определенном месте коридора и пихнул локтем другого заключенного. Крис догадался, что это слепая зона между двумя камерами.
Почти у самого спортзала находились две одиночные камеры. В них можно было попасть двумя способами: принудительно, за плохое поведение, или по просьбе, если человек опасался других заключенных. Сейчас была занята лишь одна из них. Заключенные принялись вопить, колотить в дверь, один даже наклонился и плюнул в зазор под дверью.
Спортзал был небольшим, скудно оснащенным кое-каким оборудованием. Как и во всем остальном в тюрьме, здесь царила своя иерархия. Никто не дожидался своей очереди и не спорил, когда два огромных чернокожих мужчины заняли велотренажер, когда Гектор и Деймон взяли ракетки для настольного тенниса, а высокий парень с татуировкой свастики на щеке принялся выполнять жим штанги, лежа на скамье. Крис понял, что не посвящен в эту иерархию. Но опять же, с какой стати? Он не вписывался в общую картину.
Нахмурившись, он вышел в прогулочный двор, покрытый грязью прямоугольник, щедро обнесенный колючей проволокой. Мужчины, собравшись небольшими группами, разговаривали, энергично жестикулируя. Другие бесцельно бродили против часовой стрелки. Крис нашел одного человека, который, прислонившись к сетчатому забору, смотрел на горы вдали.
– Тот парень из одиночной камеры, – начал он без предисловия, – что он сделал?
Мужчина дернул плечами:
– Затряс своего ребенка до смерти. Чертова скотина!
Крис смотрел поверх колючей проволоки, думая о том, как здесь понимают честь.
Он позвонил домой с оплатой абонентом.
– Крис?
