Когда за ней приехала мать, Эмили, ссутулившись, села на пассажирское место и отвернулась к окну. Дома она поднялась к себе в комнату, залезла под одеяло и оставалась там до темноты.
Крис уехал на джипе в четверть седьмого. Эмили смотрела, как по Вуд-Холлоу-роуд удаляется свет фар, пока совсем не пропал. Она представила себе, куда мог отвезти Крис Донну Дефелис в пятницу вечером. Можно было даже не воображать, чем они будут заниматься.
Недовольная собой, Эмили уселась за письменный стол и постаралась сосредоточиться на работе по английскому, которую должна была написать к понедельнику. Но она смогла лишь снять скрепку со страниц чернового наброска, сделанного раньше. Уставившись на слова невидящим взором, она принялась сгибать и разгибать скрепку, пока скрепка не сломалась.
В одиннадцать, когда Криса все еще не было дома, в дверь к Эмили постучала мама.
– Как ты себя чувствуешь, милая? – спросила она, садясь к Эмили на кровать.
Эмили отвернулась к стене.
– Неважно, – глухим голосом произнесла она.
– Утром можем сходить к врачу, – предложила Мелани.
– Нет… дело не в том. Я здорова. Просто я… хочу немного побыть одна.
– И это имеет отношение к Крису?
Изумленная Эмили резко повернулась к матери:
– Кто тебе сказал?
Мелани рассмеялась:
– Не обязательно иметь диплом о высшем образовании, чтобы понять, что вы с ним не общались целую неделю.
Эмили провела рукой по волосам.
– Мы поссорились, – призналась она.
– И?..
– Наверное, я здорово его разозлила, и он не показывается. – Она глубоко вдохнула. – Мама, что мне делать, чтобы он вернулся?
У Мелани был ошеломленный вид.
– Ничего не надо делать. Он и так вернется.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что вы две половинки одного целого, – ответила Мелани, потом поцеловала дочь в лоб и вышла из комнаты.
Эмили вдруг почувствовала, что сжимает в руке что-то острое. Оказалось, это зазубренный край канцелярской скрепки. Из любопытства она провела им по коже. Когда она провела второй и третий раз, красная линия стала ярче. Эмили нажимала все сильнее, пока не пошла кровь, пока на руке не были вырезаны инициалы Криса, после которых останется шрам.
Джип Криса подъехал к дому после часа ночи. Эмили наблюдала за ним из окна своей спальни. Проходя через кухню и поднимаясь к себе, Крис одну за другой включал лампочки. К тому времени, как он вошел в свою комнату и начал готовиться ко сну, Эмили накинула поверх ночной рубашки толстовку и засунула босые ноги в кроссовки.
Земля, размякшая после теплой погоды, была влажной и пружинистой; под ногами скрипели сосновые иглы, еще недавно спавшие под снегом. Окно Криса находилось прямо над кухней. Уже несколько лет Эмили этого не делала, но сейчас она подняла тонкую веточку и швырнула ее в окно. Веточка ударилась с легким щелчком и отскочила вниз. Эмили подняла ее и бросила снова.
На этот раз зажглась настольная лампа, и за окном показалось лицо Криса. Увидев Эмили, он поднял раму и высунул голову.
– Что ты делаешь? – сердито прошептал он. – Оставайся там. – Несколько мгновений спустя он открыл дверь кухни. – Ну что?
Она много думала о том, как они помирятся, но злости там не должно было быть. Раскаяние, возможно. Радость, одобрение. И уж точно не то выражение, которое было на лице Криса.
– Я пришла спросить, – дрожащим голосом начала она, – хорошо ли прошло свидание.
Крис выругался и провел рукой по лицу:
– Мне этого не надо. Я не могу прямо сейчас…
Повернувшись, он пошел в дом.
– Подожди! – крикнула Эмили. Ее голос осип от слез, но она вздернула подбородок и крепко обхватила себя руками, чтобы не дрожать. – Я… гм… у меня проблема. Понимаешь, я поссорилась с моим бойфрендом. И меня это очень расстраивает, вот я и хотела поговорить со своим лучшим другом. – Сглотнув, она опустила глаза. – Дело в том, что оба они – это ты.
– Эмили, – прошептал Крис и привлек ее к себе.
Она постаралась не думать о его новом незнакомом запахе – духи, смешанные с чем-то еще, вероятно с запахом секса и зрелости. Вместо этого Эмили сконцентрировалась на приятном ощущении – снова быть рядом с Крисом. Две половинки единого целого.
Он целовал ее лоб, веки. Она уткнулась лицом ему в рубашку.
– Я этого не вынесу, – сказала она, сама не понимая, о чем говорит.
Вдруг Крис схватил ее за руку.
– Господи! – охнул он. – У тебя здесь кровь.
– Знаю. Я порезалась.
– Чем?
Эмили покачала головой:
– Ерунда.
Но она позволила Крису отвести себя на кухню, усадить, пока он доставал пластырь. Если он и заметил на ее руке свои инициалы, то у него хватило ума промолчать. Пока он прикасался к ней с бесконечной любовью, она закрыла глаза. Началось исцеление.
В распоряжении Криса имелось тридцать пять квадратных футов.
