При этих словах Крис взорвался:
– В чем проблема? В чем проблема? Я сижу на заднице в тюремной камере, вот и все. В этом году я должен закончить школу, а потом поступить в колледж. Но взамен этого меня заперли в клетке вместе с кучей… преступников!
Джордан и глазом не моргнул:
– Очень жаль, что судья не отпустила тебя под залог. И ты прав: это означает, что ты застрял в тюрьме до суда, то есть на шесть-девять месяцев. Но это время не будет потрачено даром. Каждую минуту твоего пребывания в камере я работаю над тем, чтобы в конечном счете освободить тебя. – Подавшись вперед, он заговорил более жестко: – Давай внесем ясность. Я тебе не враг. Не я виноват в том, что ты оказался в тюрьме. Я адвокат, а ты мой клиент. И тебе предъявляют обвинение в убийстве первой степени, что влечет за собой пожизненный тюремный срок. Это означает, Крис, что твоя жизнь буквально в моих руках. Проведешь ты ее в тюрьме или будешь учиться в Гарварде, зависит от того, смогу ли я тебя вызволить. – Он поднялся. – И это зависит от нашего взаимодействия. Все, рассказанное тобой мне и Селене, не покинет этой комнаты. Я контролирую то, что ты говоришь и кому говоришь. И мне нужно знать то, что нужно и когда нужно. Понятно?
– Понятно, – ответил Крис, не отводя взгляда.
– Хорошо. Дай объяснить нашу позицию. В этом деле я буду принимать массу решений, посоветовавшись с тобой. Но есть три вещи, зависящие только от тебя. Первая: признать себя виновным или идти на суд. Вторая: если идешь на суд, то хочешь, чтобы присутствовал только судья или также присяжные. И третья: если состоится суд, хочешь ли ты давать показания. Я буду предоставлять тебе как можно больше информации для принятия взвешенных решений, но, когда мы подготовимся, ты должен будешь сделать свой выбор. Успеваешь за мной? – (Крис кивнул.) – Хорошо. Дальше. Довольно скоро мне предоставят документы из офиса генерального прокурора. После этого я вернусь сюда, и мы детально все вместе рассмотрим.
– Когда это будет?
– Примерно через две недели, – ответил Джордан. – Потом через пять недель или около того состоится досудебное совещание. – Он поднял брови. – Прежде чем мы начнем, у тебя есть вопросы?
– Угу. Можно мне увидеться с доктором Файнстайном?
Джордан слегка прищурил глаза:
– Не думаю, что это хорошая идея.
У Криса отвисла челюсть.
– Он психиатр.
– К тому же он тот, кого могут вызвать в суд повесткой. Конфиденциальность отношений врача с пациентом не всегда бывает неприкосновенной, особенно если человека обвиняют в убийстве. Твои разговоры с кем-то о преступлении могут навредить нам. Поэтому хочу еще раз напомнить: не разговаривай ни с кем в тюрьме.
– Можно подумать, я завел себе здесь кучу друзей, – фыркнул Крис.
Джордан сделал вид, что не слышит.
– Здесь сидят парни по делам о наркотиках, с приговорами до семи лет. Но если они сумеют добыть про тебя информацию, чтобы сослаться на нее в суде, они это сделают. Для этой цели копы даже могут подсадить к тебе наркомана.
– А если мы с доктором Файнстайном не станем говорить о том… что случилось?
– В таком случае о чем вы собираетесь говорить?
– О всяком, – тихо произнес Крис.
Джордан перегнулся через стол поближе к Крису:
– Если тебе нужен кто-то, кому можно довериться, то я к твоим услугам. – Потом сел на место. – Есть еще вопросы?
– Угу. У вас есть дети?
Джордан замер:
– Что у меня есть?
– Вы меня слышали.
– Не понимаю, какое это имеет отношение к твоему делу.
– Не имеет, – согласился Крис. – Просто, если вы хотите досконально узнать меня за это время, я подумал, что должен узнать что-то про вас.
Джордан услышал смешок Селены.
– У меня есть сын, – сказал он. – Ему тринадцать. Теперь, если мы закончили со знакомством, я хочу перейти к делу. Согласно сегодняшнему плану, мы должны собрать как можно больше информации. Надо, чтобы ты подписал бланк разрешения на получение твоей медицинской карты. Есть ли какие-то госпитализации, о которых нам надо знать? Физическая или психическая недееспособность, не позволяющая тебе нажать на спусковой крючок?
– Единственный раз, когда я был госпитализирован, – это той ночью. Из-за травмы головы, которую я получил, когда вырубился. – Крис покусывал губы. – Я хожу на охоту с восьми лет.
– Где ты взял оружие в тот вечер? – спросила Селена.
– Это был револьвер моего отца. Он находился в оружейном шкафу вместе со всеми охотничьими винтовками и карабинами.
– Значит, ты привычен к огнестрельному оружию.
– Конечно, – ответил Крис.
– Кто зарядил револьвер?
– Я.
– Перед тем как уехал из дома?
– Нет. – Крис рассматривал свои руки.
Джордан запустил пальцы в волосы.
– Можешь назвать имена людей, которые могут описать твои отношения с Эмили?
– Мои родители, – ответил Крис. – Ее родители. Полагаю, почти каждый в школе.
Селена подняла взгляд от блокнота:
– Что эти люди могли бы нам рассказать?
Крис пожал плечами:
– Что мы с Эмили, знаете ли, были вместе.
– Могли ли эти люди также заметить у Эмили суицидальные наклонности? – спросила Селена.
– Не знаю, – ответил Крис. – Она старалась держать это в себе.
