Она стала теребить край кофточки. Всю свою жизнь она была такой, какой ее хотели видеть окружающие. Прекрасная дочь, многообещающий художник, лучшая подруга, первая любовь. Она была озабочена тем, чтобы не обмануть ожидания близких людей, и только с течением времени поняла, что все это большой фарс. Она не идеальна, вовсе нет, и внешне кажется совсем не такой, какая она на самом деле. В глубине души она испорченная, и с девушками вроде нее случаются подобные вещи.
– Триста двадцать пять долларов, – повторила она. – Хорошо.
В конечном итоге все получилось легко. Сначала она думала пойти к Крису и попросить его достать деньги, но он спросит, зачем они, и она скажет, что не может об этом говорить, и он догадается. Не так уж много вещей, на которые семнадцатилетней девушке может понадобиться приличная сумма денег, и срочно.
И вот Эмили поставила радиочасы на середину ночи. Проснувшись, она тихо спустилась вниз и достала из сумки матери чековую книжку. Оторвав листок с номером 688, она выписала чек на всю сумму, легко подделав подпись Мелани. Ее мать пользовалась чеками только для оплаты счетов, и это бывало раз в месяц. К тому моменту, как Мелани будет сходить с ума, пытаясь вспомнить, для чего предназначен номер чека 688, вся процедура, вероятно, закончится.
На следующий день после школы Эмили попросила Криса отвезти ее в банк. Она сказала, что ей надо получить для матери наличные по чеку. Банковский кассир ее знал – в Бейнбридже все знали всех. И Эмили приехала домой, став на 325 долларов богаче.
Вечером накануне запланированного аборта они с Крисом поехали на берег озера. Для сентября погода была очень теплой – бабье лето. Ночь словно накинула на небо прозрачный шифон – темный, но невесомый. Эмили никак не могла устроиться и сосредоточиться. Ей казалось, телу не хватает кожи, и она была уверена, что внутри ее растет Это. Стараясь избавиться от тревожных мыслей, она набросилась на Криса, яростно целуя его, а он откинулся назад, удивленно глядя на нее.
– Что? – спросила она, но он лишь покачал головой, а потом пробормотал:
– Ничего. Просто ты не похожа на себя.
– А на что я похожа? – спросила она.
– На мой самый безумный сон, – с улыбкой ответил Крис, запуская пальцы в ее волосы.
А потом он неожиданно притянул Эмили к себе на грудь, заставив сесть сверху и раскинуть ноги. Сделав так, она почувствовала, как после изменения позиции он плавно вошел в нее.
Слишком быстро. Эмили сразу же схватилась руками за плечи Криса, откинувшись назад, чтобы освободиться.
– О-о, как хорошо, – бормотал Крис, повернув голову набок. Эмили замерла, но, понуждаемая ладонями Криса, прижатыми к ее бедрам, начала неуверенно двигаться. – Ты похожа на кентавра, – сказал он, и, как это ни странно, она рассмеялась.
Крис проник в нее еще глубже, и ей стало совсем невмоготу. Но они продолжали прикалываться, как всегда. Как будто они возятся друг с другом, как в детстве, почти как брат с сестрой. Но в тот момент они не возились, и они не были братом с сестрой, поэтому нормально, что они занимаются сексом. Разве нет?
Эмили крепко зажмурила глаза, прогоняя мысли.
– Значит, ты у нас лошадь, – сказала она, испытывая легкую тошноту.
Крис напряг ягодицы:
– Н-но!
Он затрясся под ней, и лунный свет перетек через ее плечо, осветив грудь.
Потом она лежала рядом с ним, положив голову ему на плечо, а его рука покоилась на ее бедре. Этого момента она всегда ждала, и ради него можно было вытерпеть секс. Она тысячу раз в жизни обвивалась вокруг Криса. Этот момент, казалось, длился вечно, и между ними не было ничего стыдного.
– Песок, – шепнул вдруг Крис, – не такая уж хорошая вещь.
Она чуть улыбнулась:
– Да?
– Я ободрал себе всю задницу, – признался он.
– Так тебе и надо, – ухмыльнулась Эмили.
– Так мне и надо? Я поступил по-рыцарски – позволил тебе быть сверху.
Он положил ладонь ей на живот.
Эмили резко поднялась, схватив ближайший предмет одежды – рубашку Криса, – и, завернувшись в нее, пошла вдоль берега озера.
Имеет ли Крис право знать? Если она ничего ему не скажет, будет ли это ложью?
Если же она скажет, то они поженятся. Проблема в том, что она не знает, хочет ли этого.
Она говорила себе, что это нечестно по отношению к Крису, полагавшему, что получит девушку, к которой не прикасался другой мужчина.
Но где-то в подсознании неотступно теплилась мысль о том, что в отношении ее это тоже нечестно. Если иногда, когда она приходила домой после свидания с Крисом, ее рвало несколько часов кряду, если иногда ей невыносимо было чувствовать, как он залезает рукой ей под лифчик или в трусики, потому что это больше напоминало инцест, чем возбуждение, – могла ли она всю жизнь быть за ним замужем?
Эмили бросила камешек в воду, и гладь озера пошла кругами. Странное это было чувство – понимать, что вся ее жизнь будет переплетена с жизнью Криса, – господи, так было с самого ее рождения! – и все же сознавать, что она тайно надеется найти выход. Все ожидали, что Крис и Эмили навсегда останутся вместе, но это «навсегда» представлялось таким далеким.
