Дрожащими руками Эмили вынула пакетик из фольги. Тест-набор представлял собой длинную узкую полоску пластика с расчерченным на квадратики тампоном и двумя прорезанными окошечками выше.
Кто может писать десять секунд?
Эмили спустила джинсы и села на унитаз, поместив полоску между ног. Она закрыла глаза и постаралась не спешить, но досчитала лишь до четырех, и струя иссякла. Потом она взяла полоску и поместила ее в держатель.
Три минуты тянулись очень долго.
Она смотрела, как в первом окошке появляется контрольная линия.
Потом в голове у нее зазвучал голос тренера Крулла: «Эффективность в семьдесят пять процентов не лучший показатель для контроля рождаемости. По крайней мере, не для тех двадцати пяти женщин из ста, которые беременеют».
Появилась вторая линия – такая же тонкая, как микротрещина кости, и несущая с собой столько же боли. Эмили скорчилась, неосознанно прижав руку к животу и уставившись на упаковку единственного теста, который она хотела бы провалить.
Мышцы на спине Криса блестели от напряжения, а его плечи заслоняли от Эмили луну. Она приподняла бедра с жестокой мыслью, что, может быть, он вытеснит из нее это существо, но Крис принял это движение за проявление страсти, и толчки его стали более медленными и глубокими. Она повернула голову набок, воспринимая его как какой-то таран. Она почувствовала, что он просунул между ними руку – он терпеть не мог, когда она не кончала вместе с ним, – и сжала ноги, позабыв расслабиться. Она ощущала внутри невыносимое напряжение, словно это существо выталкивало Криса из своего пространства.
Вдруг Крис содрогнулся, и она, как делала всегда, когда он кончал один, обвилась вокруг него руками и ногами и не отпускала. Придавливая ее всем телом, он лежал камнем у нее на сердце, выдавливал воздух из легких, а вместе с воздухом и ее тайну.
В Службу планирования семьи можно было без труда добраться на автобусе, связывающем Бейнбридж с несколькими менее богатыми общинами к югу и востоку от него. В приемной сидели представительницы разных этнических групп, одинокие женщины, а некоторые – с партнерами. У кого-то из женщин были огромные животы, кто-то плакал, закрыв лицо руками. Ни одна не была похожа на Эмили, девушку из обеспеченной семьи, живущую в спальном городке, где подобные вещи не случаются.
– Эмили! – пригласила ее войти консультант, практикующая акушерка Стефани Ньюэлл. Взяв свою куртку, Эмили вошла за акушеркой в небольшую уютную комнату. – Итак, – начала Стефани, садясь напротив Эмили, – ты беременна. Судя по всему, приблизительно шесть недель. – Она замолчала, вглядываясь в лицо Эмили. – Догадываюсь, новость не очень приятная.
– Не совсем, – прошептала Эмили.
До этого момента все казалось нереальным. Для домашнего теста на беременность всегда существует предел погрешности или возможность, что все это дурной сон. Но когда незнакомый человек говорит, что это правда, то это неопровержимое доказательство.
– Ты сказала отцу?
Эмили немного отстраненно заметила, что никто не произнес слова «ребенок». «Беременна» – конечно. «Отец» – да. Но она на всякий случай не стала делать хорошую мину при плохой игре.
– Нет, – сдержанно ответила она.
– Это твой выбор, – мягко произнесла Стефани, – но такую ситуацию легче преодолеть – независимо от выбора, – когда кто-то рядом.
– Я не скажу ему, – твердо заявила Эмили, сама постепенно поверив в свои слова. – Это касается только меня.
– Ты сама так решила, не посоветовавшись с ним?
Эмили повернулась к акушерке.
– Я не могу иметь этого ребенка, – без выражения произнесла она. – На следующий год я поступаю в колледж.
Стефани кивнула безо всякого осуждения:
– Как вариант – мы предлагаем аборт. Это стоит триста двадцать пять долларов, и платить надо вперед.
Эмили побледнела. Она предполагала, что это дорого, но чтобы так много. Придется просить денег у родителей… или у Криса… Но это невозможно.
