Клятва мёртвых теней полностью

Отчаяние в его голосе было таким настоящим, что я мысленно поаплодировала незаурядным актерским способностям бледнокровки. Когда он заметил, что я успокоилась, его руки расслабились. Тут я и укусила Ратбоуна за запястье, а он отшатнулся, освобождая меня, и издал вопль недовольства.

Я переключилась на горящие вдали огни. Время на ругательства с Ратбоуном было потеряно зря. Голова Миноса ждала, когда я ее снесу. Я не должна забывать, кто моя главная цель. Ноги понесли меня, несмотря на горящие от боли легкие.

– Мора! Остановись! Он убьет тебя на месте!

В ответ послышался животный рык, исходящий из моей собственной грудной клетки. Ратбоун нагнал меня и ухватил за талию. Быстрым движением я развернулась и вцепилась руками в его шею.

Он замер, рассматривая мое лицо шокированными глазами.

– Не вставай у меня на пути! Тебе повезло, что ты не первый в моем списке. Сначала он, затем ты.

Я не желала этого признавать, но при мысли о том, чтобы убить Ратбоуна, маленькая часть моего разума сопротивлялась.

Совсем крошечная.

Взгляд Ратбоуна помутнел, но он быстро сморгнул слезы. Мягкое переливающееся золото радужек сменил холод. На мгновение я потеряла то, за чем так спешила, и просто уставилась на бледнокровку.

– Я на твоей стороне, – прочитала я по его губам и очнулась.

Я оскалилась и крепче сжала его глотку. Магия перетекала из амулета в мою ладонь. Атмосфера в лесу сделалась разреженной. Ратбоун закряхтел и упал на колени, стремительно теряя драгоценный воздух. Мое терпение тоже подходило к концу. Я вспомнила, как он касался моей поясницы, ведя меня в нежном танце. Но все это было обманом.

Ратбоун был обманом.

Наследник жестокого короля, помешанный на власти и дикости, он не заслуживал моего милосердия, как и остальной Дом крови. Они не могли продолжать жить после всего, что сотворили с моей мамой и лучшей подругой.

Стереть Дом крови с лица земли – все, чего я хотела. Я этого заслуживала.

Продолжая хрипеть, Ратбоун покраснел и медленно поднял руку, словно пытался дать сдачи, но даже пошевелить пальцами ему, кажется, было неимоверно тяжело. Он открыл рот в немом возгласе. Я не желала слушать мольбы о пощаде, поэтому стиснула шею сильнее. Тогда он опустил ладонь мне на плечо.

Лес вокруг нас исчез. Тьма сменилась ярким светом.

– Что ты делаешь? – возмутилась я в пустоту.

Ратбоуна рядом больше не было.

Тело стало невесомым, точно замерло в падении, но стопами я все еще чувствовала твердую землю под ногами. Обернувшись, я наткнулась на ослепляющий свет и зажмурилась. Источника видно не было, но глаза щипало, как будто я посмотрела прямиком на солнце.

От негодования я пнула землю ногой. Мне осточертело попадать в другие измерения, но я больше не желала мести. Грудь затопили грусть и тоска. Мне хотелось домой в Винбрук.

Я коснулась прохладной ключицы, но амулета на себе не обнаружила.

Уголки глаз наполнились слезами.

Затем я оказалась в комнате. Залитая лучами спальня с прыгающими по стене солнечными зайчиками. И детский смех. Осторожно, чтобы не задевать скрипучие дощечки, я прошла в глубь комнаты. Откуда я узнала, какие именно из них скрипели?

Рыжеволосая женщина держала на руках ребенка и раскачивалась в кресле, что-то тихо напевая себе под нос. Маленький мальчик вбежал в комнату, его коленка была разодрана до крови, а челка цвета вороньего крыла заслоняла глаза. Он смахнул ее, но волосы опять упали на лоб.

– Где моя мамочка?

Женщина оторвалась от своего ребенка и взглянула на мальчика. На ее лице быстро мелькнуло отвращение, а затем его место заняло сожаление. Она шикнула на него, чтобы тот не шумел, ведь девочка у нее на руках мирно спала.