Ратбоун снова стоял передо мной, и, хотя моя рука по-прежнему покоилась на шее парня, я больше не пыталась его задушить. Он поднял глаза, и его взгляд был таким мягким и нежным, что у меня пересохло во рту. Я смущенно опустила руку.
В голове стояла тишина. Я обратила внимание на амулет, который валялся на земле у нас под ногами. Чужие голоса и видения исчезли, и мое тело снова ощущалось как
– Ты должна знать, что я на твоей стороне. Я… Я ни за что тебя больше не предам.
– Почему я должна тебе верить? – хрипло спросила я.
– Потому что я вспомнил, отчего умер, и расскажу тебе всю правду.
Теперь, когда я уверилась в том, что Минос даже по отношению к своему ребенку вел себя совершенно ужасно, я могла понять возможные мотивы Ратбоуна помогать мне. Но это не гарантировало верности.
Взгляд бледнокровки стал жестким. Наша общая решимость витала в воздухе, как влажность.
– Я желаю расправиться с Миносом раз и навсегда, – сказал Ратбоун.
Его руки тряслись, когда он говорил о смерти.
Ратбоун начал рассказывать, как они с Киарой впервые сбежали из особняка, и порывы ветра стихли. Амулет все еще лежал на высоком пеньке рядом с нами, но я не решалась снова его коснуться. Отсутствие жужжащих голосов приятно действовало на меня. Никогда бы не подумала, что буду так сильно радоваться тишине посреди ночного леса.
– Когда отец впервые разрешил мне присутствовать на собраниях его генералов и советников, мне только исполнилось восемнадцать. Магия бурлила в моей крови, но отец не считал, что я готов управлять. Он бы и близко не подпустил меня к своей свите, но это выглядело странно. Я же его преемник и все такое…
Ратбоун покачал головой, усмехнулся и продолжил:
– Чтобы не вызывать подозрения элиты насчет своего непутевого сына, он разрешил мне присутствовать на наименее важных встречах по поводу бюджета или расправы с мелкими преступниками. Каждый раз, когда я произносил что-то нелепое или как-либо оступался при советниках в глазах отца, он делал так, чтобы я навсегда запомнил, как
Я сразу догадалась, что отец его избивал. После воспоминания, которое он показал мне, сомнений не оставалось.
– Очень скоро я научился молчать и не вникать в разговор. Все равно за столом меня не замечали. – Ратбоун отстраненно смотрел перед собой, и на его лицо легла болезненная гримаса, когда он мысленно вернулся в те времена. – Не более чем предмет интерьера в кабинете.
Киара ведь тоже была дочерью Миноса, разве честно, что вся жестокость обрушилась на Ратбоуна? Он наверняка даже не рассматривал ее как преемницу, что вовсе меня не удивляло.
Еще до того, как я успела задать вопрос вслух, Ратбоун ответил:
– Киаре тоже доставалось, но она всегда была хитрее меня. Улыбалась отцу и строила из себя слабую глупышку, поэтому он никогда всерьез к ней и не относился. Ей дарил плюшевых медведей, а мне давал плетью по спине. Потому что я – наследник.
Ни за что не подумала бы, что стану сочувствовать богатому принцу, обладавшему магией и красотой… Но я представила кудрявого малыша, рыдающего от боли, и мое сердце сжалось. Ратбоун не меньше других пострадал от собственного отца, человека, который должен был защищать его. Я осторожно коснулась дрожащей руки парня.
Он сплел наши теплые пальцы.
– Когда я услышал, что Минос планировал устроить с Верховенствами… Я сначала не мог в это поверить. Даже у него должны быть пределы! Но его жажду власти не стоит недооценивать. – Ратбоун больно сжал мою руку, будто его тело не могло сдержать нахлынувшую ярость от воспоминаний. – В ту ночь, когда я умер, Киара уговаривала меня сходить с ней на вечеринку в городе, хотя отец запретил нам там появляться. Большую часть времени я находился под домашним арестом. Сестра же поддерживала контакты вне Дома крови, – пояснил он. – Это была глупая затея, совершенно подростковая. Я тайком сбежал с Киарой на вечеринку и предупредил ведьму из Дома земли, которая чудом оказалась там… О том, что услышал на встрече отца. Когда я ее увидел, в голове не осталось никаких сомнений: я должен попытаться уберечь других магов.
Я внимательно слушала, осторожно поглаживая пальцем тыльную сторону его ладони. Каждое прикосновение вызывало у меня в теле электрические импульсы, и я мысленно прозвала себя дурочкой.
Всего десять минут назад мне хотелось убить Ратбоуна, а теперь я ощущала нежность к тому, кто еще недавно казался врагом.
Всего пару недель назад я даже не подозревала, что магия существует, но сказки и страшилки вдруг стали реальностью. Чудо, что от происходящего у меня еще не закружилась голова.
Я побоялась уточнить, что именно Минос собирался сделать с членами Верховенства. Желчь и так слишком близко подошла к горлу, и я опасалась запачкать Ратбоуну ботинки.
