Мальчик хотел присесть рядом, но она не позволила, пока он не почистит свои грязные ботинки. Мальчик, понуро опустив голову, вышел из комнаты. Меня уколола жалость и одиночество, которое, несомненно, пронзило и его сердце в тот момент.
Малыш побежал по коридору, а затем по лестнице вверх, пока не достиг громадной золотистой двери с выгравированными на ней завитками. Он приоткрыл щель и, протиснувшись внутрь, спрятался за широкой вешалкой у входа. В комнате разговаривали мужчины, но лишь один голос заставлял коленки малыша подрагивать от волнения.
Когда гости один за другим покинули кабинет, мальчик выдохнул, совершив ошибку. Вешалка покачнулась, и неподалеку раздались громкие шаги.
– Что ты себе позволяешь? – рявкнул Минос, который выглядел на несколько лет моложе.
– Отец… – произнес мальчик высоким детским голосом.
Но Минос не дал ему закончить и влепил звонкую пощечину. Голова мальчика откинулась в сторону, и он ударился затылком о железную вешалку. В ушах зазвенело, и виски пронзила нестерпимая боль.
– Ничтожество, – процедил Минос и вернулся за стол.
Мальчик вышел из кабинета и тихо поблагодарил небеса за то, что его кости в этот раз остались целы.
– Я хотел показать кое-что другое, – произнес у меня в мыслях взрослый голос Ратбоуна.
Он прозвучал пристыженно и тут же поспешил прокашляться.
Картина перед нами сменилась. Теперь мы находились в «Мираже», в нашем с Киарой номере. Смятые простыни на постели, легкий ветерок трепал занавеску. В комнате никого не было, но тут гвардейцы внесли безжизненное тело Ратбоуна, и я зашла вслед за ними.
Было так непривычно смотреть на себя со стороны. Мы оказались с Ратбоуном в постели, и я увидела себя снова – но уже его глазами.
Мои каштановые волосы распластались по подушке, а нос покрывали мелкие веснушки. Загорелая кожа контрастировала с белизной простыней и бледностью Ратбоуна. Я мирно посапывала, а он наблюдал за тем, как вздымалась моя грудь.
Ратбоун коснулся кончика каштановой пряди. Между его пальцами и моим телом протянулась золотистая веревочка, поблескивающая в свете ночника на прикроватной тумбочке. Я не помнила, чтобы когда-либо видела подобную вещицу в нашей комнате, да она и не казалась реальной.
– Это воплощение магической связи между нами. По крайней мере, так я ее себе представил, – объяснил Ратбоун.
Стоп.
Он читает мои мысли?
Раздался смешок.
– Прекрати, – захныкала я.
Нужно было срочно перестать думать.
– Сомневаюсь, что у тебя это получится, – продолжал подстегивать меня бледнокровка.
Видение погасло.
