– Как? Как тебе это понять, когда я живу во всем этом и то ничегошеньки не понимаю сама? Тебе хочется, чтобы мне стало легче, чтобы я успокоилась. Это мило. На самом деле. Но понимание тут ни при чем.
– Ладно, не понимаю, однако стараюсь понять. И стараюсь прикрыть тебе спину. Я помогу чем смогу.
– Как сострадательно. Или преданно? Или почтительно? Не знаю, какое слово правильное. На что мне полагается рассчитывать?
– Хотелось бы доброты и признательности, – ответил он. – То есть если ты в состоянии их в себе пробудить.
Она закрыла глаза. Как будто бы сожалея, но Гаррет не был в этом уверен.
– Не очень… У меня не очень-то получается.
– Ты несешь тяжкий груз, – сказал Гаррет.
– Боже, ну надо же, какой ты услужливый, понимающий и безупречный! Ты хоть раз в жизни злился?
– Ага, сейчас вот, к примеру.
– На меня?
– На тебя. – Слова зависли в воздухе как дым, поскольку были правдой. – Веришь ты мне или нет, но кое-что я все-таки понимаю. Ты совершенно не та, кем была всего год назад. Ты барахтаешься на стремнине, и вода слишком глубока, чтобы встать. То же самое и со мной. Для меня это одно и то же.
– Для нас одного и того же не существует. Не бывает на свете. Мы – разные.
– Я не о том.
– Понимаю, – сказала она, и в словах ее звучала скорбь. Она протянула руку. Пальцы, касаясь его кожи, приносили ему извинение. Он сделал шаг к ней. – Я понимаю, – повторила она уже мягче.
Послышался какой-то шепот, столь несомненный, сколь и невероятный. Женский голос – и прямо за дверью. Элейна подняла голову. Она тоже его услыхала.
– Что это? – произнес Гаррет. У него было время вытащить меч.
Дверь распахнулась настежь. У двоих налетчиков, ввалившихся в комнату, оружие было на изготовку. Ханчийский головорез с короткой стрижкой и сальными темными волосами держал меч так, что, похоже, умел обращаться с оружием. Молодая инлиска с дубинкой со свинцовым набалдашником скалила зубы как крыса. Гаррет оценил дистанцию, и его наполнила осязаемая, звериная жажда убить обоих злодеев, пока они не причинили вреда Элейне.
Парень-ханч сделал выпад, хлеща от запястья клинком – Гаррету в ребра. Отбить было легко, и Гаррет дал инерции пронести его вперед, как натаскивал Берен, чтобы оказаться внутри защиты врага. Надо было кончать побыстрее. С двумя против одного непросто. Будь здесь лишь он, сумел бы высмотреть слабости в их обороне. Его же слабостью была Элейна.
Она встала с кровати с гневным лицом, будто жестокое нападение не так оскорбило ее, как вторжение в личную жизнь. Инлиска взмахнула дубинкой, и не было способа предотвратить этот взмах. При ударе раздался треск раздробленной кости. Элейна пошатнулась, упала.
Гаррет почувствовал, как бессловесно орет, пока мечник-ханч пытается отодвинуться на подходящее расстояние. Хотелось броситься к Элейне, но лучшая защита – сократить число врагов, поэтому пора убить этого, и немедленно. Потом инлиску, потом всех прочих в этом доме, в городе, во всем мире. Его боковой был плотным, скругленным. Не откатись ханч назад, его располосовало бы как ветчину, выкроив кусок мяса. Но даже так Гаррет почувствовал, что ужалил противника.
Глаза под сальной копной трезво окинули обстановку. Справа от Гаррета инлисская девушка занесла дубину, готовясь разбить череп Элейны, но, когда грянул удар, Элейна уже вскочила и двигалась. Ханч быстро проследил за ней взглядом, и Гаррет ткнул ему в лицо, отгоняя подальше. Если он прижмет подонка к стене, откуда нельзя отпрыгнуть назад, с ним будет кончено.
– Это она. Не дай ей уйти! – крикнул налетчик, но Элейна была почти у двери. Инлиска попыталась схватить и оттащить ее обратно, но та сумела вырваться. Элейна исчезла за дверью, и инлисская убийца устремилась за ней, визжа на ходу. Гаррет рубил твердо и быстро, пять тяжелых ударов, его меч трепетал, лязгая о гарду противника. Пятый прошел. Кровь оросила бок парня, заалела на его плече. Теперь в его глазах появился отблеск страха.
– Пора уходить, – сказал ханч. – Пока она не размазала по полу мозги твоей девки. На меня у тебя нету времени.
Гаррет понимал, что нельзя отвлекаться, но все же замешкался. Противник нанес низкий укол, пытаясь порезать ступню или голень. Гаррет отпорхнул назад. Он знал, что в него попали, но еще не чувствовал боли.
– Я окажу тебе услугу. Отпускаю тебя, – сказал парень. – Останешься, и ей не жить.
С левой рукой было, кажется, совсем худо. Элейна достигла узкой лестницы, и тут разбойница врезалась в нее. Обе кучей грохнулись вниз по деревянным ступенькам, и боль, вспыхнув, пронзила плечо и шею, как грозовую тучу молния. Она распласталась на каменном полу прихожей. Когда невольно потянулась, пытаясь встать, кость скрежетнула о кость. Неловко поднявшись на ноги, она припустила в сторону огорода, забора, улицы, любого прохожего, кто мог бы помочь.
