Лемель знал Кинта уже почти десяток лет. То была глыба серого камня в образе человека, что никогда сверх меры не ел, не пил и не смеялся. Лемель уважал его, как один мастер своего дела другого, но близки они не были. Кинт носил алый плащ дворцового стражника, золотую бляху своей должности и меч с единственным рубином на кожаном навершии, напоминавшем Лемелю вишенку в бренди. Новый князь хлопнул в ладоши.
– Пожалуйста, встаньте. Возвращайтесь к делам. Не хочу никого прерывать.
Почти неохотно персонал кухни поднялся. Князь Осай заходил к поварам лишь изредка, зато, когда являлся, весь состав замирал, смотря в пол, пока владыка вел свои разговоры, и не вставал до его ухода. Так они сожгли несколько куриц, зато неукоснительно соблюли этикет. От мысли о работе на глазах у князя веяло богохульством. Но не подчиниться его словам было еще хуже. Лемель сделал движение, и кухня вернулась к жизни.
Бирна а Саля он, конечно же, видел прежде. На Зеленой Горке Лемель кормил всех и каждого по крайней мере четырежды в год. Бирн был почти последним из дома а Саль, не считая его дочери и отщепившихся дальних родственников, проживавших за городом. Он не любил мягкие сыры, а вино предпочитал сухое, но с привкусом, какой иные назвали бы грубым. Теперь он надел корону. В первый раз и на всю оставшуюся жизнь. Корона ему шла, но видеть ее на ком-то кроме Осая казалось необычайно странным.
– Господин князь, – обратился Лемель. – Мои соболезнования по поводу вашего дяди.
– Да, – сказал Бирн. – Мы слишком рано его потеряли.
Лемель не мог разобрать, старо или молодо выглядел князь. Он был, конечно же, моложе Осая. И совсем с другим носом. У Осая нос был длинный и по-орлиному изогнут. Что придавало ему авторитетный облик. Бирн был для этого слишком хорош собой. Но в бороде его проглядывала белизна, которой Лемель не помнил.
– Отведыватели мои. – Кинт, кажется, продолжал их беседу. – Мастер Лемель допускает их до каждой стадии готовки. Ничто не попадет на ваш стол, пока полдюжины людей не удостоверятся, что яда нет.
– Это хорошо, – произнес Бирн с кивком, вызвавшим у Лемеля догадку, что до этих пор князь не считался с вероятностью отравления. – Я высоко ценю ваши усилия в этом вопросе. И ваши, мастер Лемель.
– Повелитель, – отозвался Лемель, ныряя в краткий, но подобострастный поклон. – Кухня приспособится к любому вашему желанию. Я очень горжусь моими подчиненными и уверяю вас, что вы будете гордиться ими не меньше.
– Да, спасибо, – сказал князь. – Вы готовите на вечер трюк с быком?
Лемель проследил за княжеским взором туда, где кухарка яростно всаживала щетинки в воск. И почувствовал легкий щипок раздражения от того, что сюрприз для князя сорвался, но сделал хорошую мину:
– Разумеется, мой господин.
– Хорошо. Обожаю его. Помню, как-то слыхал, что Бейярд Рейос проделал то же самое, только с чучелом любовника первой жены вместо быка. Но предполагаю, что это не совсем правдивая история, как считаете?
Лемель льстиво улыбнулся, пытаясь угадать, риторический ли это вопрос.
– Если вы пройдете сюда, милорд, – сказал Кинт, показывая на дверь во двор, – то далее будут конюшни, если вам угодно.
– Да, благодарю. Прекрасно.
Двое мужчин вышли на пополуденный свет. Лемеля, как и других дворцовых начальников, уведомили о княжеском распорядке. После коронования владыка проведет день, объезжая город, потом короткий полдник с сытным луковым супом, свежим хлебом и сыром. Далее тур по дворцу и подворьям в сопровождении Кинта. По его окончании князя переоденут для пиршества. Четырнадцать перемен со знатнейшими главами домов – высшие из высших Китамара готовы приветствовать новую эпоху, понимая и ожидая при этом, что она будет очень похожа на старую.
Лемель снова приступил к работе, однако не так живо, как ожидал от себя. Мешало что-то в этом новом а Сале. Лемель всегда трудился под одним лишь Осаем, но слышал рассказы о князе Айрисе, бывшем до него, и Даосе а Сале – еще раньше. Китамаром правили холодные, сдержанные мужчины и женщины. Они обладали властным величием. Осай был способен выразить пренебрежение, не тратя слов и не поведя бровью. Бирн а Саль казался совершенно другим.
Но, возможно, лишь потому, что сегодня день его венчанья на княжество. Любому понадобится время, чтобы свыкнуться с новой ролью. Похоже, для князей это столь же справедливо, сколь для кухарок.
– Так это был он?
Лемель повернулся. Уолсон, главный пекарь-кондитер, стоял рядом, рассеянно почесывая лиловое родимое пятно от щеки до шеи.
– Новый князь, – подтвердил Лемель. – Да будет долгим его правление.
– Говорят, он из братства Кловас.
– Я тоже об этом слышал.
– Значит, мы реже будем видеть этого залатанного хмыря из Дарис. Вечно тут шастал с заданиями от князя и ихней жрицы.
– Мне Трегарро нравится. А тебе нет, потому что он иностранец и не полюбил твои коржики.
– Отменные коржики так-то.
Лемель хлопнул пекаря по плечу:
– Ну, стало быть, тебе повезло. Если князь Бирн а Саль не переменит враз свои духовные пристрастия, то взамен тут будет шастать другой назойливый хмырь – из братства Кловас.
