Пекарь расхохотался. Лемель собрался возвратиться к восковому быку – они уже выбивались из отведенного на подготовку пира времени, а впереди еще сложная работа со стыками – но голос кондитера притормозил его:
– Ты не переживаешь?
– О чем?
– У этого, нового, есть свой дом. Свои лакеи. Свои повара. Если он выберет их, нам всем придется искать работу.
– Не бывать этому, – сказал Лемель. – Новый князь всегда оставляет прежних слуг и работников. Среди высших советников еще могут быть небольшие сдвиги, но отлаженная дворцовая машинерия? Ее не трогают никогда. Это сила традиции, понимаешь?
Летописцы, скорее всего, одобрили бы слова главного повара, услышь они его речь. Приверженцы же всего мистического, жрецы и знахари могли бы подумать, что причина кроется совсем не в этом.
Это был последний раз, когда Элейна бродила по дому, в котором выросла, и другого раза не будет. Даже если она навестит потом эти здания, сады и фонтаны, они не отзовутся прощальным эхом Дома а Саль. Здесь расцветет вторая усадьба кипучей орды, плодовитого Дома Аббасанн. Поколения свадеб, новорожденных, кормилиц и воспитателей наполняли род ее матери, пока не переполнили, пролились через край и смыли с лица земли тот уголок жизненного пространства, который Элейна звала своим. Элейна, но не они.
Выходящая в сад спальня. Гостиная с деревянными ставнями в виде двух резных драконов, что переплетались, когда Элейна закрывала ставни. Домашний алтарь перед изваяниями владыки Каута и владычицы Эр, на которых ни у нее, ни у отца никогда не находилось лишней минуты. Все это принадлежало самолично Китамару, а ей дозволялось временно пользоваться, и вот это время вышло.
– Элейна! – воскликнула Димния, семеня навстречу через широкий атриум северного крыла. – Я и не знала, что вы здесь. Им надо было меня предупредить.
Жена Джоррега Аббасанна носила фамилию Чаалат до того, как брак сменил ее принадлежность к дому. В ее коже виднелась бледность, порой проступавшая в их роду, но не столь выраженная, как у Дюррана или Андомаки Чаалат. Она встревоженно улыбалась, а сзади на толстых коротких ножках несся ребенок того возраста, когда другие только начинают ходить, большая голова с жиденькими локонами подскакивала на бегу.
– Я попросила вас не беспокоить, – сказала Элейна, когда сперва мать, а потом дитя приблизились к ней. – Я просто зашла еще разок поглядеть на комнаты, которые занимала. На всякий случай, вдруг чего просмотрели.
– Конечно, конечно, – сказала Димния, подсаживая ребенка на бедро.
– У вас нету няньки для малыша? – спросила Элейна, подтрунивая, но вместе с тем говоря вполне серьезно.
– Нянек переоценивают, – поделилась Димния. – Нет, неправда. Няньки – дар божий, но я люблю возиться с ними сама. Особенно когда детки маленькие.
Они вместе прогуливались по знакомым до боли коридорам, ныне обставленным совершенно неизвестными картинами и скульптурами. Димния указала слугам приделать желтые ленты по краям всех ставень, и даже эта незначительная мелочь изменила природу домового пространства сильней, чем могла представить Элейна.
– Вы с отцом были к нам так добры, – сказала Димния. – Словами не описать, как желанно было получить наконец дом и назвать его своим. – Она слегка скривилась на мгновение ока – вероятно, из страха, что сболтнула что-то не то.
– Ничего страшного, – сказала Элейна, когда они повернули в проход к ее спальне. – Скажу вам правду. Вначале я думала, что здорово разозлюсь. Покинуть это место? Я полагала, что почувствую себя так, будто лишилась родного дома.
– Значит, оказалось, что это не так?
– Не так, – соврала Элейна.
Правда была в том, что она как раз и чувствовала, что лишилась дома. Но, что удивительно, не придавала этому никакого значения. Какая-то ее часть нежданно-негаданно оказалась готова к такому повороту событий.
Кровати, где она спала, больше не было, на ее месте стояли две поменьше. Сквозь открытые настежь садовые двери ветерок нагонял плотный запах поздних цветов и свежесть с легчайшим намеком на осеннюю прохладу. Полки украшали деревянные модельки: насосы, катапульты – и хитроумное устройство, приводящее в движение ноги деревянного человечка. Красный промельк за катапультой привлек взгляд Элейны, и она выудила оттуда книгу. «О Природе Богов».
– Вот что я искала.
– Да уж, хорошо, что мы нашли ее, прежде чем маленький Джерр разодрал бы ее на части, чтобы поглядеть, как она устроена. Насчет этого он – сущий кошмар.
За домом, в саду, мальчишка лет двенадцати колыхал в воздухе петушиное перо. Рыжий кот сжался, готовый к прыжку, с сосредоточенностью охотника следя за кончиком пера.
– Вашему отцу пришлось переехать. У него не было выбора, – сказала Димния. – Но вы выбирали. Этот дом мог остаться вашим. Хочу, чтоб вы знали, как я признательна вам за щедрость.
Элейна покачала головой.
– Я была готова к чему-то новому. Даже жаждала. Просто не знала об этом, пока оно не произошло.
