– Из того, что я слышал, раз в жизни каждый инлиск вправе загадать ей одно желание. И до конца дней жалеть, что она его выполнит. Шепелиха…
– Взяла себе это имя, кем бы там ни была. Все Долгогорье лижет ей пятки, потому что не различает, где она, а где народные сказки. И ей уже несколько лет удается шлепать тебя по заду.
– А если я скажу тебе, что есть контрабандный ход с моего берега реки на твой?
Паввис захихикал, но, когда Сенит его не поддержал, посерьезнел:
– Подземный ход контрабандистов под рекой?
– Над. Внутри моста между Притечьем и Коптильней.
– Ага, рассказывай. Я что, вчера родился?
– Да я серьезно, – молвил Дайвол.
Не вставая, он наклонился и вытащил из-под журнала происшествий свиток пергамента. Бережно развернул. Ворота и стены, переулки, улицы и площади Китамара предстали перед ним, выполненные чернилами. Вид на город глазами богов. Он проследил свой маршрут, отыскивая угол, где стоит дверь с красными полотнищами.
– Подай-ка перо, – попросил он, и Паввис не возражал. Обведя на карте кружочек, Сенит сказал: – Есть источник, который ткнул мне пальцем на то, как эта тварь перемещается по городу. Существует подземная сеть. Улицы, здания, фонтаны. Все последние недели я отслеживал и отмечал. Внутрь забраться я не могу, но знаю, где искать входы и выходы.
Он передал карту, и Паввис расстелил ее у себя на коленях. Кружочки тут и там выглядели как капельки дождя на пруду. Брови Паввиса поползли вверх.
– Да это… Сенит, это же второй город!
– Так и есть. И это только то, что отметил я. Сердцевина наверняка в Долгогорье, но гниль распространяется дальше. Уверен, туннели есть и в Новорядье, и под Храмом. Сообщают о подземных стоках и тележках на рельсах, как в шахте. Контрабандных дорогах, выходящих за городские стены. О своеобразной обратке Храма, для древних инлисских культов. Может, все это ересь, а может, и нет. И бьюсь об заклад, по мою сторону от воды оно не заканчивается. Если есть здесь, то есть и под твоею казармой.
– Да уж, богам ведомо, сколько в свое время было разрыто на Старых Воротах, – произнес Паввис и тут же нахмурился, сообразив, что только что сказал.
– В точку. Эта сволочь, может статься, подкапывается от Коптильни прямиком под Дворцовый Холм.
– А это значит – Кинт. Если суть такова, он должен ознакомиться с делом.
Сенит пожал плечами, и Паввис вернул ему карту.
– Тебе я показал свои наработки, потому что ты – человек надежный. Я тебе доверяю. Кинт же с самого начала вел себя непонятно. Я б не отпускал его от себя дальше чем на плевок. Но скажу ему, потому что ты прав, придется так поступить. Но не раньше, чем проблема решится.
– «Решится»? Что ты подразумеваешь?
– Тетку Шипиху в цепях или мертвую. Или и то и то сразу. Разгром ее подпольных сетей. Ее денежки у нас в сундуках. Минус, естественно, причитающееся дворцу.
– Естественно.
– Предстоит опасное дело. И проделать его надобно тихо. Чтобы об этом плане не пронюхал никто, пока мы не выступим.
Паввис побарабанил средним пальцем по карте:
– Кто в курсе этого?
– Слишком многие. Мой человек, который привлек источник. Это Марсен Уэллис. Он был в страже, еще когда не научился хрен вынимать, чтобы пописать, и знает город, но он выпендрежник. Любит похвастать. И к нам недавно присоединился его племянник. Не уверен, что в семейном кругу Марсен не поделится важной новостью. Но это уже моя забота.
– Значит, надо предполагать, что наружу уйдет слух, будто кто-то говорил с нами о Тетке Шипихе.
– Но не содержание разговора и не то, что мы отыскали самостоятельно. Я нуждаюсь в твоей помощи.
Паввис кивнул, но сам себе. Сенит разве что только не слышал его отчетливую мысль: «Как бы и мне встретиться с твоим источником?»
Сенит поднялся. Паввис двинулся следом на выход.
Камера была сырой и тесной. Перед этим в ней запирали через меру напившихся или слишком буйных, чтобы их выпускать, но недостаточно согрешивших, чтоб озадачивать магистрата. Последнюю неделю здесь гостил всего один постоялец. Его желтый жилет пропал, замененный на шерстяной плащ и хлопковый халат. Когда бандит пожаловался, что его не водят к цирюльнику, Сенит послал к нему отрядного стригаля. Теперь тот выглядел будто новобранец, совершивший глупый поступок и за это наказанный.
– Это капитан Паввис, – сказал Сенит, как только они вошли. Узник, шаркая, встал. – Я хочу, чтоб ты рассказал ему все то, что поведал мне.
– Нельзя меня здесь держать. Вам полагается защищать меня.
– И я защищаю. Посмотри на себя – живой.
– Мне здесь хреновей, чем на каторге.
Дайвол вздохнул:
– Хочешь уйти – всегда пожалуйста. Я бы не советовал, пока не закую в цепи Тетку Шипиху, но выход в город вон там. Живи на воле, как тебе нравится. Только будь добр, расскажи капитану то же, что и мне.
Было видно, как мужчину раздирает внутренняя борьба. На секунду Сенит подумал, что отребье это вот-вот заплачет.
– Я только… я всего-то взял нож, – сказал он.
