– Суть вот в чем. Я боготворю воздух, которым ты дышишь. Мои худшие сны – те, что манят пробуждением рядом с тобой, ведь наяву все иначе. И пожелай ты иного, мне все равно ничего не поправить. Не я совершил этот выбор. Таков достался расклад. Но что бы мы ни делали, кем бы ни были – все сладится, пока мы остаемся сами собой. В миру мы будем исполнять свои обязанности; наедине будем нами и больше никем. Годится?
Элейна задумчиво сложила руки. Пламя фонаря вздрогнуло, а затем вытянулось высоко и ровно. Она услышала голос вихрастого учителя, как если бы тот сейчас сидел с ними: «Это может быть община прихожан или артель работников, племя или целый народ. Может быть что-то гораздо меньших размеров». Что ж, меньше того, что у них, уже не бывает.
– Когда отец надел корону, личный кабинет князя Осая запирала железная дверь, и ни у кого не оказалось ключа. Никто поначалу не придал этому значения…
Зимние холода ощущались так, будто солнце вовсе не дает никакого тепла, – пока Гаррету не пришлось изрядно проторчать в тени. Тогда стало еще холоднее. Улица, где расположились стражники, пересекала Притечье чуть севернее университета и восточнее общественной сцены, где в теплое время ставились пьесы и акробатические представления. Марсен и Хеллат Кассен пошли вперед – брать человека из Новорядья за убийство соседского ребенка. Дом, где он прятался, принадлежал его брату, который, собственно, и сдал капитану Сениту место пребывания негодяя. Гаррет и Маур оставались на улице, на случай если убийца сбежит.
Мысли Гаррета пребывали не здесь.
– У тебя точно все нормально? – по новой задал вопрос Маур и скорчил рожу. – Знаю, никак не заткнусь. Но у меня оно из головы никак не идет.
– У меня все прекрасно. Честно.
– Потому что ты без конца шевелишь губами. Будто с кем-то разговариваешь.
– Я и разговариваю. С тобой, вот сейчас.
– Я не про то. Ты так делаешь, когда перетираешь в голове что-то, что тебя беспокоит.
– Да ну?
– А еще когда тебе не идет карта. Отсюда так часто проигрываешь.
– И ты в первый раз мне обмолвился?
Маур пожал плечами:
– Иногда ведь и мне проигрываешь.
Черные вороны пронеслись над ними по белесому небу, каркая друг на дружку, а может, и на что земное. На дальнем конце улицы девчонка толкала тележку, останавливалась у дверей и предлагала за деньги пшено с курятиной в тряпичных мешочках. Гаррет крепко сжал кулаки, расслабил и снова сжал, пытаясь разогнать онемение.
– Кто делает книги? – спросил он.
Маур сморгнул.
– Делает книги?
– Переплетает. Гильдия портных, потому что шьют корешки? Дубильщики – из-за кожи?
– Некоторые переплетают в ткань, – заметил Маур.
– По способу изготовления бумага немного похожа на войлок, но налоги-то на нее иные?
– По-моему, когда-то было братство изготовителей бумаги, но потом оно влилось в одну из более крупных гильдий, – сказал Маур. – Зачем тебе это надо?
– Хочу узнать, как выяснить, когда была изготовлена книга. Например, летопись. Есть ли надежный способ отличить действительно старый том от переплетенного в том же стиле, только недавно.
– Странное увлечение, – сказал Маур, и воздух рассек свист. Затем повторный.
Грохнула, распахиваясь, задняя дверь, и оттуда выкатился огромный мужчина. Косматый, с растрепанной звериной шевелюрой, с тускло-серым, длиною в предплечье, мечом.
– Эй! – заорал Маур, вытаскивая свой меч, и мужик заскользил по камню и льдинам, ища путь к бегству.
Гаррет уже мчался за ним. Голые пятки убийцы шлепали по снегу. Если он повернет на юг, к воротам, и попробует убежать из города, его схватят, но беглец устремился к северу, в Долгогорье. Если успеет к инлисскому кварталу, Марсен и Хеллат могут и не перехватить его. Гаррет опустил голову и побежал быстрее. Сзади Маур все кричал беглецу: «Стой!» Как будто хоть один останавливался.
Дыхание разогрелось, и Гаррет впал в прочувствованный, протяжный ритм загонщика дичи. Позабыл о холоде. Пока убийца юлил, притворяясь, что свернет в переулок, а в последний момент закладывал вираж, Гаррета осенило, что еще год назад он не мог так бегать. Месяцы на тренировочном дворе закалили и тело, и ум. Тот, впереди, был в отчаянии, вооружен, привычен к насилию, а Гаррет мчался за ним, вместо того чтобы спешить прочь. Он сорвал с пояса свисток, сунул в зубы и дал волю выдоху, оповещая о себе других стражников. Убийца обернулся, щеря зубы в животном страхе и злобе.
Гаррет заметил, как напряглась спина мужчины, и понял, что тот предпочел бегству схватку, еще до того, как развернулся. К чести мерзавца, остановка его была внезапной и превосходно исполненной. Тусклый клинок убийцы метнулся к горлу Гаррета, до того как стражник переборол свою инерцию. Рука Гаррета спарировала без участия хозяина, он выплюнул свисток.
Мужик раскинул руки, занес меч высоко сбоку, намекая на рубящий удар. В голове Гаррета капитан Сенит произнес: «Это повадка человека, который больше любит пугать противника, чем по-настоящему драться. Гребаный, сука, танцор».
– Даю последний шанс, – сказал Гаррет и, прежде чем убийца смог ответить, нырнул в выпад, низкий и мощный.
