Сначала Николай Алексеевич почувствовал, что его неодолимо тянет - к этому фонарю, к этой скамейке. И это не было бы удивительно (конечно, лучше бы присесть, лучше бы даже прилечь в его состоянии), если бы до скамейки не надо было идти и если бы она не была настолько "оккупирована" травой, что... проще уж сразу лечь на траву, проще и ближе.
Однако его тянуло, и он пошёл. Преодолевал и преодолевал эти непреодолимые метры, продирался сквозь полынь, чертополох... Сердце продолжало давить, но - странно - он как-то успокоился. Как будто не просто шёл, а шёл за помощью. Шёл и знал, что её получит. Знал наверняка.
Вот и скамейка... Каким-то безотчётным движением Николай Алексеевич наклонил пару бодылей и увидел... голову. Такую большую и такую невозможную, что даже не нашёл сил удивиться (на такую огромную и сил надо - много!). Голова была жёлтая, очень неровная, бугристая - и несомненно живая. Вне всяких сомнений!
Бердников не отпрянул, не вскрикнул. Даже бодыли не отпустил. Только осторожно вздохнул (болела вся грудина, дышать было неудобно)...
Дальше (врач считает, что это вследствие длительного спазма сосудов, голодания головного мозга) галлюцинации усилились. Началось что-то такое, что уже и объяснить было сложно. Бердников даже зарисовывал, когда объяснял, но врач по-прежнему не понимал, что же Николай Алексеевич хочет рассказать и показать, а главное зачем, если уже договорились и согласились, это - галлюцинация. Что же ещё, если:
Николай Алексеевич летал;
был в каком-то неописуемом пространстве с движущимися чёрными "стенами", сияющим "потолком" и прозрачным "полом";
видел весь Соколовский парк у себя под ногами (да что парк, весь Краснорецк!);
и сердце его перестало болеть, перестало, как он уверяет, "от водопада"...
Собственно, после этого "водопада" Николай Алексеевич и очутился снова в парке. У головы... Одной рукой он по-прежнему, как зачарованный, отклонял парочку высоченных стеблей полыни...
Наконец, он легко подцепил их, вырвал, аккуратно положил - и усмехнулся.
Ему было легко, было хорошо. И он по-прежнему не удивлялся. Только раньше сил на удивление не хватало, а теперь их было как будто слишком много. Казалось, что всё возможно - так почему бы и не это, не эта голова?
Николай Алексеевич взялся было рвать полынь вдоль скамьи, но вспомнил, как по- птичьи сидят подростки и попробовал усесться так же. Отсюда трава не мешала, находку можно было как следует рассмотреть.
