- Как где? - обрадовался художник. Он был немного подшофе. - Картины, подруга! Мы ж художники.
Маму сто лет уже никто подругой не называл. Художник был таким приятным!
- И что же вы там рисуете, на этих своих картинах? - решилась она продолжить эту приятную и полезную беседу.
- Предмет. Самое главное - это предмет. Вот, к примеру... - И художник рассказал маме, как важно уметь изобразить чашку, кружку (одно из окон художничьего дома действительно, вместо шторки, было закрыто картиной, на которой - прямо по центру - была изображена большая красная кружка).
В искусствах мама была не сильна, она даже не ожидала, что всё поймёт. Вот какими должны быть объяснения!
Правда, потом оказалось, что это были не художники. Это были воры. Все об этом говорили, когда они куда-то пропали (кто-то уверял, что их поймали, кто-то - что они сбежали), пару раз приходил участковый, но какое это имело значение? Галя занималась в художке второй год. Предметы у неё - получались, маме они нравились. Да и Гале нравились. К тому же ей было всё легче и легче. "Это ты руку набила, значит", - поясняла мама. Так ей тот художник... ну да, вор - говорил: что главное - это руку набить, навык... Вот интересно всё-таки: не художник, а понимал!
Бердников про навык не говорил. Всё про какие-то моменты, тяги, движения и скольжения. Вот и доскользился!..
Никогда, сколько Фаскина помнит, Бердников не изображал фантастического. Твердил, что нет ничего фантастичнее, чем собственно свет, собственно цвет, твердил, что всё и так фантастично...
- Кто-то там у вас... кто это? - спросила Фаскина так, как будто этот "кто-то" не на картоне, а у Бердникова за пазухой и в любой момент может выпрыгнуть.
- Грун... - Ничего другого Николай Алексеевич просто не придумал.
- Это... фольклор какой-то?
- Нет, какой фольклор...
- Вы его... видели?
- Да, - сказал Бердников. Отнекиваться было глупо. - Да, Галина. Я его видел.
- В парке? - догадалась Фаскина (где же ещё столько зелени?).
- Да. Послушай, Галя... Я потерял кошелёк...
- Какой кошмар. У вас и сумка грязная.
- Я плохо себя чувствовал...
- А сейчас?
- Сейчас не знаю...
- Я скорую вызову.
- Нет-нет-нет...
- Алло, скорая...
Николая Алексеевича отвезли в кардиологию.
На следующий день его консультировал психиатр. Очень внимательный, очень доброжелательный и тоже очень пожилой. С красивой "непсихованной" фамилией Тихлинский. Он-то с Бердниковым и договорился, что всё это - галлюцинации.
- И что ж это теперь получается? Я сумасшедший?
- Нет, - покачал головой доктор. - Не думаю.
