Дома меня вполне ожидаемо ждала волна негодующих упреков. В какой-то момент Алик перешел на крик, чего раньше за ним не водилось. И почему я все время куда-то лезу, зачем вечно вынюхиваю, заставляю не без оснований тревожиться, ставлю под угрозу свою безопасность – причем именно сейчас, в тот самый момент, когда он особенно уязвим, а нервы уже на пределе…
Я молча сидела на диванчике, роняя слезы и осознавая, что все это в полной мере заслужила. Отвечать, оправдываться, объяснять произошедшее я не то чтобы не хотела – не могла. Очередной день, полный потрясений, окончательно лишил меня сил. И, когда Алик, сменив гнев на милость, вытер мне слезы, извинился за излишне резкую форму (но, разумеется, не за содержание) своей речи и удалился на кухню налить нам чаю, машинально встала и, как робот, не думая, двинулась прочь из квартиры.
Очнулась я только на крыше, когда, устроившись в полюбившемся мне укромном уголке, в который раз за этот долгий вечер вздрогнула от холода. Возвращаться в квартиру не тянуло, и я, дрожа и глотая слезы, с силой стиснула себя за плечи. Мне хотелось побыть одной, но на такую роскошь с моим неугомонным кавалером рассчитывать не приходилось.
Минуты через три до меня донесся стук быстрых шагов, и спустя мгновение надо мной вырос Алик. Не произнося ни звука, он натянул на меня свой голубой джемпер, накинул сверху куртку и привычно уселся рядом. Мне сразу стало теплее – и дело, подозреваю, было совсем не в одежде. И как я могла еще минуту назад жаждать одиночества? Нет, по-настоящему комфортно и хорошо мне было только рядом с этим импульсивным, но все же таким надежным мужчиной. С тем, кого я так любила…
Прошло еще несколько минут, прежде чем я смогла заговорить.
– Прости меня. Ты прав, во всем. Мне очень стыдно. – Остывший Алик бросился было возражать, но я покачала головой. – Не знаю, зачем я села к нему в машину. Все произошло неожиданно, я собиралась отказаться… Меня это, разумеется, не оправдывает. И я очень рада, что ты вовремя подоспел. Он устроил омерзительное действо, словно нарочно унижая нас еще больше.
Меня совершенно искренне передернуло при одном воспоминании об этом «шоу». Алик притянул меня к себе и крепко обнял, укачивая. О чем-то подобном я и мечтала там, в салоне дорогущей машины, несшейся по опустевшим вечерним улицам навстречу «приключению», без которого я вполне могла бы обойтись. Разум пронзила первая за этот изнуряющий день светлая мысль, и я подняла голову, посмотрев Алику в глаза.
– Милый, я тут подумала… Давай уйдем из клуба? Я это давно решила, только не было повода озвучить.
– Хорошая мысль. – Он коснулся губами моего носа и улыбнулся. – Тебе действительно стоит уйти, так будет спокойнее – всем.
– А тебе что, не стоит?
– Куколка, – замявшись, Алик спрятал глаза, – мне нужно остаться еще на некоторое время.
– Зачем? Неужели думаешь, что он поможет в твоем деле? После всего, что произошло сегодня?
– Мне не нужна его помощь. Я лишь хочу разобраться, и он… может быть полезен. – Алик пожал плечами и вздохнул. – Как бы то ни было, уйти я пока не могу.
Я взглянула в его встревоженные синие глаза и озвучила единственно верное для себя решение:
– Тогда и я остаюсь. Если уйдем – то только вместе.
– Хорошо, – Алик крепче прижал меня к себе, – только вместе.
– Сколько раз мы с вами обсуждали значение нашего единства! Мне казалось, за прошедшие месяцы все прониклись важностью этой идеи и сплотились. Но я, увы, ошибался. Не далее как два дня назад произошло вопиющее событие. – Гений остановился перед нашими рядами и горестно сложил ладони вместе. – Важное мероприятие клуба было сорвано одним из его участников. И это после всего, что мы пережили вместе. В голове не укладывается!
Он еще долго с видом опытного лайф-коуча живописал о единстве и понимании, обличая отступника. А тот сидел, по привычке вальяжно закинув ногу на ногу, и лишь иронично ухмылялся. Я знала, что Алик никогда не даст себя – и конечно же, меня – в обиду, но этот «товарищеский суд» был откровенно неприятен. Такие же чувства вызывал и сам Гений, стоило в красках вспомнить тот балаган, что они устроили на пару с Леной.
Я унеслась мыслями в туманную даль, не желая выслушивать эти жаркие речи, но вдруг что-то в потоке умных слов зацепило меня, и я, не сдержавшись, громко протянула:
– Что-о-о?
– Да-да, Марго, ты не ослышалась. Я считаю, что такой проступок должен логично влечь за собой исключение из членов клуба. – Гений выдернул из рук услужливой Милы какую-то бумажку. – Вот, это наш типовой договор, который подписывали все вы. Такая возможность предусмотрена пунктом пять, два. Читаю: «…если поведение участника окажется неприемлемым». Я и без того долго терпел его кривляния. Пусть уходит.
Алик не изменил позы, на его лице лишь ярче расцвела насмешка. Меня же накрыла волна ярости. Пора заканчивать с этим фарсом!
Я дернула Алика за руку.
– Хорошо, тогда я тоже ухожу.
– Марго!
