– Отнюдь, – принял вызов Алик, спокойно и даже лениво скользнув взглядом по своему визави. – И с готовностью поддамся на твою провокацию, но с одним условием: ты тоже расскажешь свою историю. В самом деле, сколько можно отсиживаться? Ну как, идет?
– А давай, – ухмыльнулся Гений, и мне вдруг снова показалось, что они говорят о чем-то, известном лишь им двоим, возможно, по занятиям в предыдущей группе. – Но ты – первый.
– Мне следовало рассказать тебе об этом давно, но все как-то не было подходящего момента. То одно дергает, то другое… Но, куколка, надеюсь, ты меня услышишь и поймешь. – Игнорируя других участников собрания, Алик всем корпусом развернулся ко мне и сжал мою руку в ладонях. Наши взгляды встретились, и все остальные, вместе с этим залом, будто перестали существовать.
Неужели я наконец-то получу ответы, которых пыталась тщетно добиться все это время? Я застыла на месте, обратившись в слух. Но странное дело: сейчас, когда от правды отделяли всего несколько минут, мне вдруг отчаянно захотелось… остаться в неведении. Словно то, что я готовилась услышать, могло радикальным образом изменить наши отношения, саму жизнь, с некоторых пор ставшую для нас двоих общей. Но путь назад был отрезан – Алик уже принял решение.
– С чего бы начать… – Он задумчиво запустил пальцы в волосы и на мгновение прикрыл глаза, сосредотачиваясь. – Наверное, прямо с детства. Его я вспоминаю с удовольствием: счастливая, безмятежная пора…
Я слушала Алика, а воображение услужливо рисовало идиллическую картину: хорошенький и немного избалованный мальчик в окружении любящей семьи. Молодая красавица-мама, самозабвенно занимавшаяся воспитанием ребенка. Довольно зрелый уже папа, кандидат наук, преподававший в вузе. И бабушка, мамина мама, интеллигентная и еще не старая, терпеливо водившая по кружкам и секциям.
– Отец гордился статусом главы семейства, хотя на деле заправляла всем мама, – улыбнулся своим воспоминаниям Алик. – Он это прекрасно понимал – и однажды, на заре девяностых, решился на тайный бунт. Наука тогда мало кого интересовала, преподаватели получали сущие гроши. И отец, никого не посвятив в свои планы, втайне ушел с работы и открыл фирму. Потом оправдывался, что не хотел лишний раз волновать близких. Только представь, Ритуля: он месяца три уходил из дома, мама думала, в институт, а потом выяснилось, что у него палатка с сыром на рынке! Отец «прокололся» на ерунде, совершенно забыв, что летом вообще-то проходит сессия, а потом начинаются каникулы. Уже июнь на дворе – и ни привычного сетования на нерадивых студентов, ни попыток подтянуть «хвосты», ни заседаний кафедры… Естественно, мама заподозрила неладное. Но потом поняла и поддержала, как обычно, даже в работе стала помогать.
Сырная «эскапада» отца Алика неожиданно удалась. То ли он грамотно выбрал сферу деятельности, то ли неспокойное рискованное время благоволило подобным авантюрам, но через год палаток было уже четыре. Дальше – больше: отец Алика договорился с одним из первых фермерских хозяйств о поставках мясо-молочной продукции и открыл магазин, потом наладил продажу рыбы.
– Мы совершенно не ощутили на себе «голодные годы». Помню, я сильно удивился, когда узнал, что мои друзья в глаза не видели видеомагнитофон, и ко мне на «киносеансы» зачастил весь класс. Потом привезли компьютер – огромный такой сундук, гудевший на всю квартиру… Тогда я воспринимал обеспеченную жизнь как данность, а теперь понимаю, что отцу было непросто, – вздохнул Алик. – Я уже был довольно взрослым, когда мама будто вскользь, стараясь не пугать, попросила быть осторожнее по дороге из института. Как я понял позже, на отца кто-то «наехал». Тогда я не придал этому значения, а когда бабушка собралась встречать меня после занятий, естественно, воспротивился. Идем как-то с друзьями, и вдруг буквально спиной чувствую, что за мной кто-то следит. Выждал момент, резко обернулся: бабуля-шпионка собственной персоной, не успела скрыться в кустах. Трогательно… и смешно.
Я пока не услышала ничего смешного. Наша семья на заре девяностых выживала благодаря случайным подработкам папы и дачному огороду. Отцу Алика следовало воздать должное: он умел договариваться с разными людьми, в том числе бесконечно далекими от привычной научной среды, а зачастую и откровенно опасными. Стараниями родителей у Алика постепенно появлялось все самое лучшее: условия жизни, образование, одежда, машина, возможность путешествовать…
– Потом о той, первой, угрозе как-то забылось. В олигархи мы не выбились, и к салонному маникюру меня никто не приучил, – грустно улыбнулся Алик, – но магазинов было уже несколько, и на обеспеченную жизнь хватало. Хочешь за границу – пожалуйста. Увлекся дизайном – начальный капитал для своего дела есть. Казалось бы, живи да радуйся. Но однажды все это закончилось.
