То, что тучи над семьей стали сгущаться, Алик почувствовал сразу. Родители принялись секретничать при закрытых дверях, а отец теперь ходил мрачнее тучи, то и дело выгребая из кармана какие-то таблетки. Из скупых объяснений Алик легко составил картину произошедшего: кто-то увел у отца львиную долю клиентов, организовав в СМИ парочку разоблачений с якобы имевшей место антисанитарией в магазинах, а потом перехватил и его поставщиков, предложив им максимально выгодные условия.
Как-то, вернувшись домой раньше обычного, Алик услышал обрывки разговора родителей.
– …неужели он сам? – скептически бросила мать. – Не может быть, он ведь так молод, кишка тонка! Да и сомневаюсь, что он разбирается в бизнесе.
– Он разбирается в людях, и этого достаточно, – мрачно изрек отец. – У меня ведь немало недоброжелателей. Связался с моими конкурентами, подсказал им пару схем – и готово. И он чувствует себя глубоко оскорбленным, хотя, видит бог, у меня и в мыслях ничего подобного не было – и не могло быть! Скорее наоборот… Но он считает, что я его унизил, – и хочет отыграться за это.
– Ну, не знаю… – с недоверием протянула мать. – Ладно, пусть так. Давай просто откупимся. Предложи ему денег, чтобы отвязался.
– Милая, не забывай, что я тоже разбираюсь в людях. Уж кого-кого, а его-то я хорошо знаю, – с горечью усмехнулся отец. – Во-первых, он сочтет это демонстрацией слабости и преспокойно нас добьет. А во-вторых, не деньги ему нужны. Тут другое: он намеренно, неспешно, со смаком уничтожает нас. Это месть. И, самое страшное, месть человека умного, но неуравновешенного. Боюсь, его ничто не остановит.
Алик ненадолго замолчал, снова крепко сжав мою руку.
– И кто же это был? – не выдержала я.
– Один нехороший человек, – ухмыльнулся он. – Я долго не знал, кто именно. У нас в семье было принято заботиться друг о друге и максимально ограждать от волнений. Вот мамочка меня и баловала, а после той давней истории с криминальным «наездом» и вовсе стала надо мной дрожать. Мол, «зачем тревожить мальчика, еще успеет хлебнуть проблем в жизни».
Теперь-то я понимала, откуда взялось у Алика это вечное «Не бери в голову»! И наверное, именно его мамочку следовало благодарить за такого внимательного и заботливого – хотя временами даже чересчур – «мальчика».
– А потом пошло-поехало… Магазины стали закрываться один за другим, родители начали продавать имущество, пытаясь спасти бизнес. Но куда там, все неслось в тартарары, – махнул рукой он и тут же снова стиснул мои пальцы. – Наше мучительное падение растянулось на годы. Мы еще держались на плаву, когда началось самое страшное. Кто-то позвонил бабушке и наговорил про меня ужасных вещей. Мол, я и наркоман, и с криминалом связался… Она и без того переживала за нас, а тут – приступ, потом – инсульт, и нет бабули. Отец к тому моменту уже тяжело болел. Никакой дурной наследственности и вредных привычек, а сгорел как свечка, за полгода. Врачи разводили руками и объясняли все хроническим стрессом. Да какая уже разница…
Алик говорил ровно и даже сдержанно, именно так, как обычно и делились откровениями участники клуба. Но по тому, как похолодели его ладони, было очевидно, что повествование дается ему с превеликим трудом.
Чего-то подобного я боялась всю сознательную жизнь. Потерять то, что составляет саму суть твоего существования. Например, лишиться родного дома – Алик терял его несколько раз, постепенно скатываясь к все худшим условиям. Или привыкать к радикальным изменениям образа жизни – разумеется, тоже не к лучшему. Страшнее всего было терять людей. Наблюдать, как с каждым часом угасает близкий человек, – в бессилии, без малейшей надежды ему помочь. Или лишаться привычного окружения иначе: в один миг стать изгоем в компании тех, кого привык считать друзьями, – таких же избалованных деток обеспеченных родителей.
– Мама еще умудрялась сохранять остатки бизнеса и вселять в меня надежду. Отчасти эта история даже пошла мне на пользу – не стал мажором и избавился от уймы ненужных людей. Со мной остался лишь один школьный друг. Ты его знаешь – Ванька, мы работаем вместе. – Алик по-прежнему обращался исключительно ко мне, словно мы разговаривали наедине. – Он пока меня терпит, несмотря на проблемы. Да-да, боюсь, именно я виной всем неудачам. Точнее, тот человек. Всякий раз, стоит нам выйти на перспективного заказчика, обсудить задание и даже предварительно договориться, как вскоре все рушится! Недавно мы упустили крупный заказ – да ты же в курсе, куколка… Похоже, я начинаю понимать, что чувствовал мой отец. Словно за тобой кто-то неотступно наблюдает, выжидая подходящий момент для очередного удара. И, что бы ты ни делал, все обречено на провал…
– А почему ты считаешь, что всему виной тот человек? – вдруг встряла в печальный монолог бойкая Галя. – Я не хочу сказать ничего плохого, и ты меня прости, но… вдруг вам просто нужно работать лучше? И дело не в мести, а в вас самих?
Алик снисходительно улыбнулся и, мельком скользнув взглядом по Гале, тут же снова повернулся ко мне.
