– Мы уходим. – Сделав упор на «мы», я с вызовом взглянула в потемневшие глаза Гения. – Куртку мы тебе вернули и больше, кажется, ничего не должны. В каком пункте договора прописано право участника покинуть клуб в любую минуту? Мы ведь у тебя не в рабстве!
Я вскочила, потянув за собой Алика, но тут совсем рядом раздалось:
– Подождите! Уходит Рита – ухожу и я. Тем более что здесь меня больше ничего не держит.
Я с благодарностью взглянула на Аньку, ощущая неимоверное облегчение. Душа болела за мою немного взбалмошную и с недавних пор совершенно потерянную подругу. Собственно, ее присутствие в клубе было тем последним, что удерживало меня от ухода. Помимо, разумеется, необъяснимого желания Алика и дальше посещать собрания.
– Значит, и мне пора, – кряхтя, поднялась Галя. За время наших собраний она успела сдружиться с Анькой, а особенно сплотила их внезапная пропажа Марины, к поискам которой эти двое активно подключились.
Тут заскрипел и стул на первом ряду слева. Паша – вот уж от кого я совсем не ожидала поддержки!
– Я тоже ухожу. В самом начале я ждал решения своей проблемы, а потом как-то незаметно это отошло на второй план. Я стал приходить сюда за общением и поддержкой. Если вас всех здесь не будет – какой смысл оставаться?
На Гения было жалко смотреть. Никогда не думала, что однажды увижу этого самолюбивого, амбициозного, харизматичного человека… чуть ли не раздавленным. Он, умевший найти нужные, утешающие или убийственные, слова в любой ситуации, погрузился в молчание, машинально потирая украшенное татуировкой запястье.
Глядя на опущенные плечи и растерянно блуждавший взгляд, я испытала что-то вроде жалости. И вздрогнула при мысли, очевидной сейчас всем присутствующим: Гений проиграл. Да-да, он, уверенный, не привыкший уступать, проиграл нам, простым смертным. Кажется, участникам клуба удалось унизить того, кто мнил себя чуть ли не сверхчеловеком.
А он между тем вдруг встрепенулся, словно кто-то щелкнул выключателем у него в голове, зажигая генерировавшую идеи лампочку. И, взяв себя в руки, расплылся в улыбке, больше напоминавшей оскал.
– Не представляете, как вы сейчас меня порадовали! Это лучший момент за все годы моей деятельности, совершенно точно! Мила, скажи, ты помнишь нечто подобное в других группах?
Его помощница робко пожала плечами, не зная, как реагировать, а Гений обвел нас горящим взором.
– Именно этого я и добивался – вот такое чувство единения и мечтал привить членам клуба! Друзья, положа руку на сердце, я вами горжусь. И, естественно, горжусь своей работой. Я так счастлив!
Следовало отдать ему должное: он оказался неплохим актером. Чувственные губы улыбались, руки раскинулись, привычно желая принять в объятия всех нас. Лишь глаза, пустые, холодные и почти черные, выдавали его истинные чувства. Эта попытка сохранить лицо показалась мне довольно наивной – а, например, Галю, судя по засиявшей на ее веснушчатом лице улыбке, обманула на раз-два-три.
– И что теперь? – добродушно выскочила она. – Никто никуда не уходит?
– Конечно, нет. – К Гению вернулась прежняя самоуверенность. – Разве я могу вас отпустить? Теперь, когда вы так блестяще прошли проверку?
С губ Алика слетел презрительный смешок – не только я отказывалась верить в благородные намерения руководителя клуба. Который, судя по злорадной тени, пробежавшей по его лицу, не собирался оставлять недавнее самоуправство без отмщения. Я насторожилась в ожидании как минимум мелкой пакости.
– Кто у нас еще не высказывался? – оживленно спросил Гений, и в ответ вытянулись три руки. Он взглянул на лысоватого отставного военного. – Насколько я помню, проблемы на службе? Несправедливое понижение в звании и последующее увольнение в запас?
Тот молча кивнул.
– Так-так, любопытно, – протянул Гений с нетерпеливым раздражением, опровергающим его же собственные слова. И обратил взор на двух тихонь, вечно отмалчивавшихся в уголке. Им я уделяла даже меньше внимания, чем обиженной офисной жизнью девушке. Две женщины неопределенного возраста и похожие друг на друга, которые так и не влились в нашу компанию, судя по всему, мало интересовали и самого психолога. – А вас привела сюда семейная проблема, верно? Что-то с квартирой…
– Да, – отозвалась одна из них. – Наша с сестрой жизнь превратилась в ад. Родня отказывается…
– Помню, как же, – задумчиво протянул Гений и вдруг оживился. – Друзья, но у нас не высказывался еще один человек. Надеюсь, остальные не возражают, если сегодня мы заслушаем, так сказать, гвоздь программы?
А вот и мелкая пакость подоспела. Остальные согласно закивали, а «гвоздь программы» принялся с обычным тщанием и вниманием изучать потолок. Я понимала, что Алику не хочется озвучивать свою историю, которую пока не знала даже я. Но Гений упорно не желал отставать.
– Ну же, сколько можно отсиживаться? Ты был столь остроумен и многословен все это время, так не разочаровывай же нас, – насмешливо бросил он Алику. – Так бесстрашно бросился в бой третьего дня, а теперь что, неужели боишься?
