– Я не насмехался, никогда! Милая, мы столько горя хлебнули с этой зависимостью, что скрывать стало моей второй натурой! Вдруг ты, узнав об этом, ушла бы от меня? Помнишь, ты говорила, как боишься чего-то подобного? Сама посуди, такая проблема для тебя и твоих родных – нечто совсем невероятное. Я боялся тебя потерять, вот и решил рассказать позже, когда мы со всем справимся. Теперь-то понимаю, что вел себя эгоистично, нужно было сразу объяснить… Разумеется, я тебе доверяю и знаю, что ты хранила бы тайну. Отныне я все-все буду тебе рассказывать! Хочешь, вместе поедем к моим близким, познакомишься с мамой…
– Покорнейше благодарю, – с издевкой прошипела я. – Будешь мне все рассказывать? Тогда – вперед! Ответь, кто тот человек, что долгие годы портит жизнь твоей семье?
Алик отшатнулся, и его лицо исказил страх.
– Нет! И даже не вздумай выяснять это!
– Ты же собирался быть честным, не так ли? И, кстати, почему ты говорил, что понимаешь его? Вы что-то натворили всем семейством? Отвечай!
– Куколка… подожди еще совсем немного, и ты все узнаешь! Только, умоляю, не сейчас, – в отчаянии бросил Алик. Попытавшись умоляюще сжать мои ладони, он заметил старый телефон, который я все еще держала в руке. – Ах вот в чем дело… Кажется, я начинаю понимать, сама бы ты до такого коварства не додумалась! Он звонил, да? И наговорил тебе ерунды?
– Он не сказал ничего нового. Ты считаешь меня дурой, ты мне не доверяешь – значит, не любишь.
– Ну что за ерунда? Ритка, да ты и правда дурочка! Ты все не так поняла. – Он смягчился и серьезно взглянул на меня. – Знаю, прозвучит банально, но я не задумываясь отдал бы жизнь за любую из вас троих. За тебя, за маму, за сестру. Давай успокоимся, ты сейчас снова приляжешь, я быстро закончу разговор, а потом поужинаем. Идет? А если он еще раз позвонит, не отвечай. Или, еще лучше, передай телефон мне, я ему скажу пару ласковых! Пусть знает, что ты мне веришь!
Сильнее закутав меня в плед, Алик выжидающе застыл на месте. В его глазах читалась усталость, он явно желал поскорее отделаться от этой неприятной беседы и ее источника, то есть от меня. Да-да, он ждал, когда я уйду! Я – УЙДУ! Вот она, цена этим фальшиво-высокопарным речам!
Я и не заметила, как снова начала заводиться. Что ж, раз меня не желают видеть, не останусь здесь больше ни секунды! В конце концов, я тоже устала – от недосказанности, вечных нотаций, слова «дурочка». Хватит!
– Нет, – я стянула с себя плед, – веры у меня больше не осталось. Ты ничем не лучше него, раз считаешь, что мною можно вертеть, как тебе заблагорассудится. Я больше не могу блуждать в темноте, набивать себе шишки и выслушивать, какая я глупая.
Я развернулась к двери, но Алик в два прыжка оказался в проеме и преградил мне путь.
– Прости. Я все понимаю, правда. Ты уже знаешь гораздо больше, чем думаешь, и это меня пугает. Черт возьми, Рита, сейчас такой неподходящий момент! И без того проблем навалом!
– Вот я и избавлю тебя от одной из них! – Злость придала мне сил, и я оттолкнула его. Вылетев в прихожую, я на ходу сбросила тапки, сунула ноги в кроссовки и стянула с вешалки ветровку.
– Ты же обещала не убегать! – Он бросился за мной, и тут из кухни донесся бодрый рокерский рингтон его мобильного. Алик оглянулся, и этого мимолетного замешательства хватило, чтобы я вылетела из квартиры и захлопнула за собой дверь. Потом, не дожидаясь лифта, понеслась вниз по лестнице. Пульс оглушительно стучал в ушах, и я не знала, мчится ли за мной Алик или даже не сделал попытки меня догнать. Выбежав из подъезда, я нырнула в спасительную темноту осенней улицы.
На нервах почти бегом одолев целый квартал, я окончательно выбилась из сил. Задыхаясь, не в силах унять колотящееся сердце, я остановилась на какой-то детской площадке и с размаху плюхнулась на сырую лавочку. Где-то над головой то вспыхивал, то гас уличный фонарь, периодически освещая маячившую передо мной невысокую пластиковую горку.
Не знаю, сколько я просидела вот так, сгорбившись и пытаясь собраться с мыслями. Наконец порыв прохладного осеннего ветра донес сладковатый запах прелой листвы, и мне вдруг отчаянно захотелось домой, в уют нашей крохотной квартирки, к Алику. В самом деле, с чего я так вспылила? Почему решила, что он хочет от меня отделаться? В конце концов, это ведь Алик, это – мы, а между нами ничего подобного и быть не могло! Я, должно быть, и правда поспешила с выводами…
Ощутив очередной – и, увы, такой печально знакомый – приступ слезливой жалости к себе, я пощупала щеки и лоб. Так и есть, горят, наверняка температура! Последствия того часового «дежурства» промозглым осенним вечером на балконе. Срочно домой, в тепло пушистого пледа, на ручки к любимому мужчине… А вдруг он обиделся на меня и тоже сбежал, хлопнув дверью?
Эта мысль придала мне сил, и я припустила обратно. Как на грех, я снова выбежала из дома без телефона и кошелька – спасибо, хотя бы ключи нашлись в кармане! Скорее, скорее, только бы успеть перехватить Алика!
