Я неслась, в сумерках слабо разбирая дорогу, и около дома ожидаемо растянулась на мокрых листьях, неловко дернув ногу и чуть не сбив лбом боковое зеркало стоявшего у подъезда такси. Выругавшись себе под нос, я пнула другой ногой по колесу задержавшей меня машины и нырнула в подъезд.
Увы, я опоздала. Алика дома не было, но на зеркале в прихожей красовалась огромная записка: «Куколка, мне потребовалось срочно уйти. Ваня носится по району в поисках тебя. Пожалуйста, позвони ему, как только вернешься».
Я в недоумении застыла на месте. Выходит, не так я и ошиблась со своими грустными выводами: у Алика нашлись дела поважнее наших с ним отношений. Я сбросила ветровку и медленно двинулась в сторону дивана, чувствуя, как постепенно «забирает» меня болезнь. Да, я ведь должна позвонить…
Увидев на экране оповещение о новом сообщении, пришедшем на мессенджер, я вздохнула. Сил на общение не было, но вдруг это как раз Ваня… К моему удивлению, под крошечной аватаркой с точеным личиком и тоскливыми глазами стояло лаконичное: «Мне очень плохо, и только ты можешь помочь. Приезжай в клуб, пожалуйста. Его нет, остальных – тоже. Подойди к воротам, я открою».
Так-так, с чего это Миле вздумалось взывать ко мне о помощи? Помнится, она с несвойственным ей пылом уговаривала меня уйти из клуба. И теперь объявилась совершенно некстати, когда я поссорилась с Аликом, простудилась и, кажется, вывихнула ногу…
Первым порывом было забыть о сообщении и прилечь. Но совесть услужливо воскресила в памяти телеэкран с яркой лентой скорбной новости о дирижере. Одному человеку я уже не смогла помочь, значит, на очереди – другой? «Не знаешь, как поступить, – поступай правильно», – учил меня дедушка. Да и Анька в свое время читала целую лекцию о том, что лучше сто раз попасть в дурацкое положение, чем единожды пройти мимо настоящей беды.
Я вспомнила, как плохо выглядела Мила в последнее время. Собственно, ее всегда отличала некая аристократическая болезненность в облике, а с недавних пор под глазами залегли темные круги, особенно выделявшиеся на фоне бледной кожи. Возможно, ей действительно плохо…
Приняв решение, я набрала номер Вани.
– Я – дома. Со мной все в порядке, не надо меня искать.
– Рита! – с облегчением воскликнул он. – Слава богу, Алик чуть не спятил от волнения… Никуда не уходи, я сейчас прибегу.
– Не нужно, Ваня, спасибо. – Я собралась с силами и выдала полуправду: – Кажется, я простудилась, еще подхватишь вирус… Не беспокойся, я прилягу.
Мне стоило немалых трудов убедить верного друга Алика не приезжать. Когда он наконец дал отбой, я влезла в куртку потеплее, стянула волосы в небрежный хвост и, в кои-то веки решив обойтись без косметики, кое-как поковыляла вниз, где меня уже ждало такси.
Железные ворота открылись, стоило мне выйти из машины. Видимо, Мила с нетерпением ждала моего приезда. Признаться, ее сообщение взволновало меня, и всю дорогу до клуба я сходила с ума от неопределенности. Небольшое облегчение давало лишь осознание того, что «его» нет на месте. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось вести интеллектуальные баталии с Гением.
Странно было идти темной аллеей, хлюпая по влажным листьям, к угрюмой коробке особняка. Помнится, мне так понравилось здесь в самом начале, что сразу захотелось стать причастной к этому укромному уголку в сердце столицы. Сейчас же я с трудом переставляла ноги, надеясь, что этот визит станет последним. Я поговорю с Милой и сразу уйду, чтобы больше никогда сюда не возвращаться.
Дверь клуба была не заперта, внутри царил полумрак. В слабо освещенном холле не было ни одного охранника, и я без лишних объяснений двинулась дальше, по коридору. Не теряя времени на разглядывание чудовищных картин, я шла в полной тишине, ориентируясь на полоску света, пробивавшуюся из-за приоткрытой двери комнаты рядом с кабинетом Гения. Я никогда прежде не заходила в эту комнату, но могла предположить, что принадлежала она Миле.
Заглянув внутрь, я обомлела. Когда-то тут явно царила стерильная чистота, такая же, как и в квартире, с которой началось наше знакомство с клубом. Сейчас же стоявший в середине стол был завален всякой всячиной. В приглушенном свете висевшего на стене бра я рассмотрела какие-то небольшие коробки, похоже, с чаем или травами, пару чашек, беспорядочно разбросанные бумаги, клочки фольги, таблетки… В воздухе стоял едва уловимый неприятный запах горелого. А где же Мила?
Я замерла на пороге, не зная, что делать дальше. И тут в левом углу комнаты, там, где под бра располагался кожаный диванчик, что-то захрустело. Я вгляделась: так и есть, шевелится какая-то гора тряпок на диване. Брр, как жутко!
Преодолевая страх, я сделала несколько шагов вглубь комнаты и остановилась в метре от дивана. Тряпки снова пошевелились, и я, наконец-то идентифицировав в них благородно-серую одежду и светлые волосы, бросилась вперед.
