– Но это началось с меня! – ожесточенно стояла на своем я, заходясь в новых рыданиях. – Все, решено: теперь – ни строчки! С этой минуты я никогда больше ничего не напишу. А то, что уже накропала, удалю!
– Совсем свихнулась. Не смей! – Алик резко притянул меня к себе и, смягчаясь, погладил по волосам. – Куколка, ну что за безумные идеи… Конечно, ты будешь сочинять дальше. Еще книгу напишешь, помяни мое слово! Кажется, я понимаю, в чем дело. Этот мерзавец, наш великий манипулятор, совсем задурил тебе голову. Он, и только он виноват в смерти старика! Договаривался обо всех эфирах, не считаясь с возрастом и стрессами, стал у него чуть ли не продюсером. Наверняка неплохо заработал на этом. Не знаю, как тебе, а мне это надоело! Сейчас позвоню ему и скажу, что на сегодняшнее собрание мы не придем. Как, впрочем, и на все остальные. Я принял решение: мы с тобой уходим.
Глотая слезы, я лишь кивнула. В последнее время ноги не несли в клуб, а к обычной сумятице в голове теперь добавлялось горькое чувство потери. Безнадежно сгинула куда-то Юлечка, пропала Марина, ушел навсегда дирижер… После памятной попытки выгнать Алика и последующего «бунта» я точно знала, что участники клуба, с которыми мы успели сдружиться, ощущают то же самое. С ними мы наверняка сохраним приятное общение, да и взбалмошная Анька останется со мной.
Алик напоил меня чаем и уложил на диванчик, трогательно укутав пледом.
– Отдохни, милая, и ни о чем не думай. Посидеть с тобой?
Это было бы весьма кстати, но я не могла отвлекать его от работы.
– Нет, спасибо. Я подремлю.
– Вот и умница. – Алик ободряюще поцеловал меня в нос и поднялся, взяв со стола ноутбук. – Если что, я – на кухне.
Он ушел, а я свернулась комочком, пытаясь согреться. Сон поначалу не шел – на улице еще не стемнело, да и спать днем я не привыкла. Хорошо, что сегодня, в пятницу, мне дали день за свой счет, все равно не смогла бы сосредоточиться на рутине. Алик в последнее время работал дома, и от осознания, что он – совсем рядом, за стенкой, мне наконец-то стало спокойнее…
Не знаю, сколько я спала, но, когда из безмятежного забытья меня вывело жужжание стоявшего на беззвучном режиме мобильного, было уже темно. Я с трудом разлепила опухшие веки, сетуя, что не удосужилась выключить окаянный телефон. А увидев имя звонившего, и вовсе громко застонала.
– Да?
– Марго, что происходит? – оглушил меня настойчивый голос. – Почему тебя не было на сегодняшнем собрании?
Что ж такое! Неужели я никогда уже не отвяжусь от этого окаянного клуба?
– Я плохо себя чувствую. И… разве Алик тебя не предупредил?
– Какое мне дело до Алика? – искренне вознегодовал Гений. – Этот придурок может валить на все четыре стороны! Но я не позволю, чтобы он водил тебя вокруг пальца!
Измотанная рыданиями, я с мгновение подумывала о том, не оборвать ли мне этот неприятный разговор. У меня не было сил ни возражать, ни выслушивать упреки. И все-таки что-то в тоне Гения меня зацепило.
– «Водил вокруг пальца»? Ты о чем?
Телефон разразился довольным урчанием.
– Как же… Он столько от тебя скрывает, а ты слепо ему веришь. Он наверняка уже обещал все рассказать – как-нибудь потом.
В точку. Я молчала, не зная, чем парировать.
– Ох, девочка, и почему ты такая наивная? – усмехнулся Гений. – Подумай, вспомни, сопоставь. Например, ты никогда не задавалась вопросом, как ему удалось сорвать мероприятие с твоей родственницей?
– То есть?
– Марго, не глупи, – нетерпеливо вздохнул он. – Ты ведь не предупреждала его, куда едешь? Собственно, ты даже не знала этого! Тем не менее он примчался точно на место. Он что, чип тебе под кожу вживил?
Я совсем растерялась. Последние недели, наполненные не самыми приятными переживаниями, не располагали к подобным раздумьям. И все же я чувствовала себя законченной дурой: в самом деле, как Алик узнал?
– Теперь-то задумаешься, – с удовлетворением произнес Гений. – Или вот еще пища для размышлений: почему он сразу не рассказал тебе о сестре? Что в этом такого? Боялся, что проболтаешься? А, собственно, кому? И, если между вами царит доверие, почему ты не знаешь имя его обидчика?
Он все наседал и наседал, а я чувствовала, что вот-вот потеряю сознание от слабости и убийственно прямых вопросов. Сказать в ответ мне было нечего… Теперь-то я в полной мере осознавала, в каком неведении жила все это время.
– И последнее, но не менее важное, – хмыкнул Гений. – В потоке своих недавних откровений он как-то вскользь заметил, что его отец был виноват. И на этом – все, твой честный Алик умело заболтал причину. Хотя, возможно, я ошибаюсь, и ты, Маргарита, как самый близкий ему человек, в курсе всего? Молчишь? Тогда спроси у него об этом, спроси прямо сейчас, зачем медлить?
Я ведь уже упоминала, как чутко реагировала прежде всего на тон собеседника? Вот и сейчас, вслушиваясь в сочившиеся ядом слова, не выдержала:
– Я сама разберусь, что, когда и у кого спрашивать. В клуб я больше не приду. Давай на этом прекратим наше общение, а то, боюсь, оно становится обоюдно неприятным.
И я отключилась.
