Признаться, рассказ Марины на прошлом собрании произвел на меня впечатление – настолько удручающее, что даже Гений с его загадочными речами выветрился из головы. У меня – но не у Алика. Всю дорогу домой мой парень красноречиво молчал, как случалось обычно, когда его что-то тревожило или возмущало. Лишь переступив порог квартирки, он усадил меня на диван и учинил допрос по всей форме. Алик, как на грех, расслышал последние слова Гения и теперь горел желанием узнать, что же означало это «…и ты сразу согласишься быть со мной…».
– Он нес какой-то бред. Хотел показать свою новую картину. Предлагал работу в клубе, – честно отрапортовала я, опустив некоторые двусмысленные фразы и взгляды, а потом отмахнулась. – Чепуха какая-то! Сейчас меня больше волнует Марина, мне не по себе от…
– Да при чем тут Марина! – Алик сжал меня за плечи и легонько тряхнул. – Пойми, он все делает мне назло! Нашел-таки мое слабое место, начал воздействовать на тебя! Рита, пообещай мне, что никогда – никогда! – не будешь ему верить. Что бы он ни предлагал, что бы ни сочинял обо мне – не верь и не соглашайся! Даже не слушай! Договорились?
– Ладно, если ты так хочешь… – вяло протянула я, пытаясь погасить этот внезапный приступ раздражения. Алик, видимо, не в своем уме, раз порет такую чушь! – Но я ничего не понимаю, честно. Зачем ему поступать тебе назло? Нарочно давить на меня? И, даже если это так, почему ты не уходишь из клуба?
– Куколка, в свое время я все тебе расскажу, а пока просто поверь мне на слово. Делай так, как я прошу, – смягчившись, затянул свою прежнюю песню Алик.
Я уже знала, к чему он клонит, и, скептически хмыкнув, закончила в один голос с ним:
– Не бери в голову.
А потом Алик перевел разговор на историю Марины, и, хотя вышло это не слишком тонко, я с готовностью переключила внимание на так волновавшую меня тему. Подобно мне Алик не знал, как относиться к ее поступку. Мы всякий раз оценивали людей и ситуации одинаково – и именно с ним, а не с Гением я была на одной волне.
Что же касается Марины, то сегодня она держалась с обычной для нее немного покровительственной теплотой. Рассказала пару историй о своих провалах на работе, чтобы подбодрить затравленную «девушку-жертву», которая не смогла справиться с заданием Гения и дать отпор издевавшимся над ней коллегам. Что-то бегло фиксировала в блокноте, пока психолог призывал нас сделать свои страхи катализаторами развития, а не оставлять их оковами на ногах, мешающими двигаться вперед. А когда он же начал вдохновенную напутственную речь перед тем, как отпустить нас на каникулы, принялась с особым удовольствием ловить каждое слово.
– Прежде всего, у меня отличная новость: наш Рудольф Карлович вышел из комы. Ему предстоит долгая реабилитация, но кризис, похоже, миновал, – бодро объявил Гений, и у меня немного отлегло от сердца. Признаться, я не переставала корить себя за то, что написала статью, невольно запустившую шумиху, которая не утихала до сих пор. Ток-шоу еще мусолили набившую оскомину историю, только теперь гости в студиях исправно собирались постенать на тему «Сможет ли известный дирижер выдержать схватку со смертью?».
– Занятия в клубе возобновятся осенью, и, смею заверить, нас ждет насыщенная программа. Кое-кому наконец-то предстоит поведать нам свои тайны, – интригующе произнес Гений, скользнув ироничным, как мне показалось, взглядом по Алику, и тут же взялся «гипнотизировать» меня. – А кто-то, надеюсь, проникнется идеями клуба настолько, что станет принимать деятельное участие в его работе. И, кстати, я по-прежнему доступен для общения, так что не стесняйтесь обращаться в любое время, если понадобится моя помощь. Всегда к вашим услугам.
Алик в раздражении заерзал, явно решив, что последний пассаж был адресован мне. Только не подумайте, что я страдала этой свойственной некоторым девушкам привычкой расценивать случайно брошенное слово или мимолетный взгляд как знак безусловного внимания, отнюдь! Но речь Гения звучала более чем очевидно – и весьма двусмысленно. Уловив, что Алик вот-вот взорвется от ярости, я успокаивающе положила ладонь на его предплечье, украшенное татуировкой с моим человечком. И тут мне неожиданно пришла на помощь Марина.
– Подождите-ка! А что дальше? Вот мы заслушаем рассказы остальных. Сколько же их… четверо? – Она повертелась на месте, подсчитывая. – Да, четверо еще ни разу не высказывались. Плюс Женя, он ведь обещал нам поведать о себе. Возможно, еще наша Милочка… Но что же будет потом? Пообсуждаем и разойдемся? Конец нашим собраниям?
