Хотя произошло за остаток октября одно событие, поднявшее мне настроение. И это был возврат автомобиля. Мой ещё совсем новенький «Вольво» родители наконец позволили вытащить из гаража. Видно, их очень смущала вся эта история с пропажей девушки, имя которой они смогли запомнить только с третьего или четвёртого раза. Смущало их и то, что во всём этом был замешан именно я. Раньше я не так уж и часто вляпывался в сомнительные ситуации, а теперь перешёл все возможные границы.
И в любом случае это всё, странное и непонятное, нужно было устранять. Это было ясно как день. Как этот день, когда полуденное солнце прорезалось через жалюзи окна в гостиной и нагревало полы комнаты. Усевшись в кресле, я пил горячий кофе – настолько горячий, что при первом глотке обжёг язык. Теперь вкус притуплялся, и напиток казался то слишком горьким, то недостаточно насыщенным. Но зато он согревал в эту холодную осеннюю погоду: термометр на шкафу показывал пятьдесят девять градусов по Фаренгейту при летнем семидесяти одном.
Когда кофе кончился, я ещё какое-то время сидел и от долгого ожидания стал барабанить пальцами по керамической чашке. Мне вот-вот должны были позвонить и сказать, что машина готова. Ожидание затягивалось. Могло даже показаться, что время превратилось в какую-то вязкую субстанцию, в которой я погряз по самое горло. В такие минуты на ум часто приходили мысли о Саванне.
Нет, мне пришлось встать с кресла. Надо было чем-то себя занять, чтобы голова тоже оставалась при деле и у неё не находилось времени на что-то лишнее. От мыслей легче не становилось. Какой толк в мечтах и желаниях, если для их осуществления ничего не делается?
Я направился в спальню, осторожно прикрыл за собой дверь. Будто боялся, что вернутся родители и увидят маленькую, но очень значимую вещь.
Кулон.
Достав его из комода, я повертел украшение в руках, понаблюдал за его блеском под лучами солнца, пробивавшимися сквозь туман. Но вряд ли в этом кулоне была ещё какая-то ценность, помимо хранившегося там ключа.
Еще одного. И в этот раз появлялись смутные идеи, для чего же тот предназначался.
Я только хмыкнул в ответ на собственные размышления. Как раз в это самое время тишину прорезал телефонный звонок.
Наконец-то. Я мог сделать ещё один шаг к своей цели.
Стивен с широкой улыбкой на лице вручил мне ключи и похлопал по плечу, добавив:
– Ну, брат, я уже и забыть успел, как она ревёт. Со стороны твоих мамы с папой очень жестоко лишать тебя этого чуда.
Тут нельзя было не согласиться. Щедрый подарок на моё семнадцатилетие, когда права были у меня уже в кармане, запомнился надолго. Сильвия, моя бывшая девушка, и та не могла сдержать радостного визга при виде авто.
До сих пор в памяти осталось то, как я возил её до школы и она с такой счастливой улыбкой оглядывала улицы, магазины, которые мы проезжали, часто проводила рукой по кожаному сиденью, по стеклу, оставляя на чистой поверхности отпечатки пальцев. И порой казалось, что она едва сдерживалась, чтобы не хлопнуть в ладоши и не рассмеяться. Я жал на газ, и машина яростно ревела, устремляясь вперёд. Мне нравились такие моменты. Можно было ощутить себя впереди всех, впереди всего мира, словно он гнался за тобой и едва успевал, даже кончиком пальца дотронуться не мог. Тогда это было опьяняющее чувство, а сейчас я просто тупо уставился на свою машину. Серый кузов, он блестит под солнцем; авто вроде бы быстрое, но куда делся мой восторг? Посадить бы сейчас туда Сильвию, что завизжала бы мне прямо в ухо.
Охотно поблагодарив Стивена и распрощавшись с ним, я уселся в водительское кресло. В салоне витал сладковатый, даже немного приторный запах – наверняка это постарались на мойке.
За окном вновь сменялись улицы, одна за другой – витрины. Одни яркие вывески за другими, а в воздухе летали последние редкие листья, отчего чувствовалось, что хоть осень и вступила в свои права, но и зима не тормозила. На вывесках, как всегда, были
Какая глупость.
Хорошо, что в машине было радио и можно было просто включить его и отвлечься на попсовые песенки. Какие из них в данный момент были на пике популярности, я понятия не имел – так давно не слушал это всё. Слишком многое поменялось в моей жизни. Возможно, я преувеличивал, но только не здесь – многое изменилось, не изменился лишь город, бывший по-прежнему маленьким, по-прежнему тихим, только теперь с лицом Саванны на каждом углу.
