И вновь эти каналы. Проезжая по мосту, отвлёкся, глядя не в зеркало заднего вида, а в окно, надеясь, что позади нет машин. Тут мне пришлось сбавить скорость: кого я увидел! Да, по воде, оставляя за собой серебристую водную рябь, плыла лодка – одна из тех, что проплывали обычно битком набитые людьми, у каждого из которых были огромные фотоаппараты в руках и ещё магнитики в сумках. Но это была не туристическая лодка, а самая обыкновенная. На подобных местные жители катались просто так. Кому-то нравилось рыбачить, кто-то любил смотреть на улицу с воды, наблюдая за людьми в окнах. Занятие довольно интересное, но, пожалуй, не совсем для меня.
И вот в этот раз я видел свою знакомую, точнее, даже больше чем знакомую, – конечно, Рейн. Было неожиданно её здесь встретить. Она держала в руках весло, осторожно подплывая к берегу, до которого оставалась буквально парочка ярдов. Рейн, возможно, успела заметить моё лицо в окне машины, но я не был в этом уверен. Пока мне это было на руку. Можно было наблюдать за ней с приличного расстояния, и стоило ей только поднять голову чуть выше, она бы лицезрела моё застывшее недоумение.
Рейн сидела в лодке и гребла так уверенно, будто делала это всю свою сознательную жизнь. Это могло быть и правдой – раньше я у неё не спрашивал. Ведь все мои вопросы в её адрес с лёгкостью отметались как назойливые мухи. Что произошло с Дарреллом и с Саванной, рассказала Клео, а Рейн, даже узнав, что я не был причастен к пропаже Саванны, продолжала свою игру в молчанку. На каждой из общих встреч игнорировала, делала вид, что меня не существует, что я пустое место.
Рейн плыла в совсем непримечательной деревянной лодке – таких было полно. Наверняка они составляли половину всех лодок нашего города. На них можно было просто плыть, смотреть по сторонам и, впрочем, ничего более. А ещё нужно быть довольно сильным, чтобы не устать уже через парочку ярдов гребли.
Когда Рейн наконец причалила, то попыталась встать в полный рост, аккуратно и медленно повернуть лодку. Стивенс была в какой-то широкой куртке, похожей на спортивную, в которой её худоба была не так заметна, как обычно. Волосы у Рейн были заколоты сзади и казались похожими на смолу – особенно в эту туманную погоду, – такую переливчатую смолу. Девушка ещё долгое время меня не замечала. Не знаю, хорошее зрение у неё было или нет, но только спустя пару минут она посмотрела в мою сторону, и её взгляд с равнодушного сменился на холодный.
О да, Рейн, цель для убийства найдена!
Я продолжал сидеть в машине прямо на мосту и надеялся, что никто не начнет сигналить.
Мне повезло, и позади меня была тишина. Выключил радио. Вокруг ни души, все закрылись в своих домах и ждали, что же произойдёт в следующую секунду.
А произошло вот что.
Я проехал чуть назад, остановился возле чьего-то высокого серого дома и, заглушив двигатель, покинул салон. К Рейн я был теперь чуть ближе и мог ощущать на себе её взгляд. Да уж, она явно не была счастлива меня видеть. Возможно, сыграл тот факт, что теперь я знал об одном из её увлечений или, по крайней мере, знал, где её можно искать.
Девушка стала нехотя выбираться из лодки. Ох, как будто я её оттуда вытаскивал насильно.
Когда Рейн снова взглянула на меня, солнце светило прямо на её лицо, и глаза – глаза казались удивительно светлыми и чистыми.
Может, мне почудилось. Да, скорее всего. К Рейн эпитеты «светлый и чистый» относиться не могли – уж слишком неприязненно она на меня смотрела что сегодня, что всегда.
– Ну неужели нельзя было притвориться, что ты рада меня видеть? – сказал я, усмехаясь и надеясь разрядить обстановку. Рейн только закатила глаза. Это было ожидаемо. Она бросила короткое «привет», и мне показалось, что на этом наш разговор закончен.
– Ты ведь в курсе, что детективы уже не знают, что делать? – начал я издалека. Рейн отложила весло, аккуратно прошлась вперёд и, подняв ногу, пыталась подняться на причал. Может быть, кто-то другой на моём месте попытался бы помочь. Только я прекрасно ощущал, что в моей помощи Стивенс не нуждалась. И действительно – очень ловко и бодро взобралась, да и, вероятно, попадись я ей под руку, она посчитала бы лучшей идеей сбросить меня в канал. Спасибо, обойдусь.
– Странно, что полицейские сообщили, что в хижине всего лишь забитые доски и вроде того.
– Да я прекрасно это знаю. Если помнишь, я смотрела репортаж вместе с вами. И что с того? – ответила она, но по голосу было непонятно, что за эмоции её сейчас одолевали. Вероятнее всего, равнодушие.
– И то! Что-то здесь нечисто, и я уверен, что надо сделать хоть что-нибудь. Прошло уже столько времени, и никто ничего так и не понял, не нашёл никаких улик. Даже в этой дурацкой хижине не нашли ничего, кроме чьего-то следа и даже не могут понять чьего. Неужели у нас настолько плохая полиция? Неужели ты не хочешь узнать, что происходит?
Я хотел сказать ещё что-то, но Рейн, как обычно, меня прервала:
