Но намного больше Марину удивило, что епископ Феодорит сделал вид, что не знаком с нею. Возможно, он опасался, что новому митрополиту может не понравиться обширный круг его знакомств вне стен епархии. Или он начнет расспрашивать Марину, а та расскажет о епископе то, что митрополиту знать не следовало. Марина не могла даже догадаться, какими мыслями руководствовался епископ, прирожденный интриган. Она предпочла предположить, что ему неловко перед ней, потому что его, второе по значимости лицо в епархии, выгнали из собственного кабинета, как мальчишку. И, чтобы не смущать епископа еще больше, она приняла как должное его сухое равнодушное приветствие, ответив безразличным кивком головы. Прежние их встречи в этом же кабинете были намного более эмоциональными, хотя никогда и не доставляли ей радости. Она уважала владыку Филарета и в глубине души презирала епископа Феодорита. И этим все было сказано.
Епископ Феодорит принес целую кипу бумаг, которые разложил на столике перед митрополитом и Мариной. А сам отошел в сторону, но не настолько далеко, чтобы не слышать их разговора.
– Вот это и есть новый кафедральный собор, – с нескрываемой гордостью, словно говоря о любимом ребенке, сказал митрополит, показывая Марине рисунок, выполненный цветными карандашами.
Собор был большой. Это все, что могла бы сказать о нем Марина, спроси ее митрополит. Он не впечатлил ее. Это была все та же современная архитектура, типовая постройка, которая претила ей. Таких храмов в последние десятилетия появилось много в Москве, да и во всех больших городах страны, словно их строили под копирку, по единому образцу. Он не шел ни в какое сравнение по красоте с храмом, возведенным на деньги ее мужа. Тот был построен по индивидуальному проекту, и знаменитый архитектор вложил в него весь свой опыт и талант, помноженный на вкус самой Марины. Как многие говорили, безупречный вкус. Она едва сумела скрыть разочарование, рассматривая рисунок.
Но затем Марина взяла в руки смету и испытала еще большее разочарование. Цифра, обозначенная в графе «расходы», была явно заниженной. Марина помнила, во сколько обошлось строительство храма их семье. А это был собор, во много раз превосходящий его размером, не говоря уже о дорогостоящей и явно излишней помпезности, только уродующей внешний облик здания. По всей видимости, митрополит сделал это намеренно, не желая отпугивать будущих инвесторов и филантропов. Мало кто из деловых людей станет жертвовать на храм, стоящий миллиард, понимая, что такой суммы все равно не собрать. Пожертвования нищих прихожан – тонкий ручеек, который никогда не напитает реку. При самом лучшем раскладе строительство затянется на десятки лет, если когда-либо будет вообще закончено. Вероятно, митрополит руководствовался принципом «ввязаться в драку, а там будь что будет». Или он рассчитывал на божью помощь, что, учитывая его настрой, более вероятно.
Марина отложила смету и сделала вид, что просматривает другие бумаги. Но они уже не интересовали ее. Она поняла, что это утопия. Новый митрополит настолько одержим своим замыслом, что потерял всякое представление о реальности. Он живет в другом мире, где во всем уповают на Бога, не понимая, что Господь помогает только тем, кто помогает себе сам. Во всяком случае, она, Марина, не вложит в этот проект ни копейки, если только ее не принудят к этому непреодолимые обстоятельства. Например, второе пришествие Христа через год или два, о котором она узнает заблаговременно.
– Что вы думаете об этом? – спросил митрополит, начиная хмуриться. Ему явно не нравилось, что слова из Марины приходится вытягивать клещами, а еще больше, что они имели для него значение. Обычно немногословным был он, а все остальные с трепетом внимали ему. Ситуация была непривычной, и это раздражало его.
– Проект грандиозный, – только и смогла сказать Марина, не желая кривить душой. Для этого у митрополита был епископ Феодорит и вся его свита.
Но для митрополита ее слов оказалось достаточно, чтобы к нему вернулось хорошее настроение. Он неверно истолковал смысл фразы, приняв констатацию факта за восхищение.
– Я был уверен, что вы оцените его, – заявил он. И неожиданно предложил: – А не хотите ли слегка перекусить? Время обеденное.
Почему бы и нет, подумала Марина и кивнула. Это только в доме своего врага не вкушают пищи, но митрополит пока был ей не враг, а епархия не была его домом, что бы он там ни думал. Даже кабинет, в котором он принимал ее, был не его, а епископа Феодорита. Интересно, пригласит ли митрополит епископа присоединиться к их трапезе?
