Но епископ, так и не дождавшись приглашения, ушел, предварительно собрав со стола все принесенные им бумаги. Вместо него вошла секретарь с подносом в руках, который казался крохотным в сравнении с ее необъятными телесами. Но того, что было на подносе, хватило бы накормить троих таких, как она, подумала Марина. На тарелочках лежали икра, красная и черная, балык, мясные деликатесы и прочая снедь, общая стоимость которой, быстро прикинула в уме Марина, превышала десяток тысяч рублей. Это был роскошный фуршет, который мог бы вызвать аппетит у самого притязательного гурмана.
Но Марине кусок не шел в горло. Она вспомнила о нищих на паперти и тех старухах, которые жертвовали в храме на нужды церкви свои жалкие гроши. Это они оплатили яства, которыми сейчас угощал ее митрополит. Возможно, он рассчитывал, что каждый потраченный на ее угощение рубль вернется ему сторицей, и потому не поскупился. Но глядя на то, как он поедает бутерброды с икрой, Марина усомнилась в этом. Митрополит выглядел как человек, который привык к такой пище. Сама она положила в рот только кусочек колбасы и долго пережевывала его, чтобы не брать нового.
Заметив, что она мало ест, митрополит тоном радушного хозяина сказал:
– Да вы угощайтесь без стеснения!
– Берегу фигуру, – отшутилась Марина.
– Да-да, я слышал, что вы человек искусства, – кивнул митрополит. – И знаете, о чем я только что подумал? Ведь вы могли бы помочь епархии не только деньгами, но и своим талантом.
Невольно Марина почувствовала себя польщенной. Что и говорить, митрополит умел искушать слабые создания. Вероятно, поэтому его секретарша смотрит на него восхищенными глазами.
– И как же? – поинтересовалась Марина, живо представив себе, как она танцует в церкви перед проповедью или после нее. Это было греховное видение, и мысленно она трижды перекрестилась.
– Скоро Рождество, – митрополит снова увлекся и заговорил громче, оглушая ее своим хорошо поставленным голосом, которым он привык проповедовать с амвона. – Мне хотелось бы провести благотворительный Рождественский концерт для жителей города. Вам нравится эта идея?
– Это благое дело, – искренне сказала Марина.
– Тогда примите участие в ее воплощении, – произнес с покровительственной улыбкой митрополит. – Обычно я поручаю организацию подобных мероприятий иерею Константину, но слишком мало времени осталось. И, кроме того, сейчас он занят созданием митрополичьего хора, который должен обязательно выступить в Рождественском концерте. Прослушивает, репетирует…
– В епархии много батюшек с хорошими голосами, – поддакнула Марина. И попала впросак. Митрополит нахмурился.
– Не нахожу этого, – сказал он недовольно. – В других епархиях, где я до этого правил, было больше. А здесь очень сырой материал. Иерей Константин опасается, что на этот раз он не успеет подготовить программу к Рождеству. – Помолчав, он спросил: – Так вы поможете ему?
– С превеликим удовольствием, – ответила Марина. – И даже сама приму участие в концерте, если позволите.
Ей показалось, что митрополит слегка побледнел, если только это было возможно с его цветом лица. И она поспешила успокоить его.
– Я не буду танцевать, года мои уже не те, но стихотворение на тему православия со сцены прочту. У меня есть подобный опыт. Надеюсь, я не испорчу концерта.
Она не сказала, что прежде читала со сцены только стихи, посвященные фламенко. Митрополиту знать об этом было необязательно. Как и о том, какое стихотворение она собиралась прочесть. Пусть это будет для него сюрпризом.
– Я сообщу эту радостную новость иерею Константину, – пообещал митрополит. – Он будет доволен.
«Если только не приревнует меня», – подумала Марина, но ничего не сказала. Не хватало ей только делить митрополита с мальчишкой иереем…
Они расставались почти друзьями. Но, прощаясь, Марина все-таки не стала целовать руку митрополита, которую тот по забывчивости опять протянул ей. И этим испортила все впечатление. Митрополит проводил ее только до дверей своего кабинета, но даже не переступил порог. Дальше она шла в одиночестве.
Спустившись по лестнице на первый этаж, Марина не увидела Тамары Ивановны за опустевшим столом, зато заметила объявление, висевшее над старомодным телефонным аппаратом. Оно гласило:
«Сотрудники епархии могут звонить по телефону только с благословения Его высокопреосвященства».
Бумага, на которой было написано объявление, была прикреплена к стене кнопками. Марина едва удержалась от соблазна прихватить ее с собой, чтобы показывать всем, как доказательство. Она боялась, что ей не поверят на слово, когда она начнет рассказывать о новшествах, введенных в епархии с появлением нового митрополита. Это могло быть воспринято как анекдот. Марина и сама бы так решила, расскажи ей кто другой об этом.
Она была обижена на владыку Филарета. Но теперь жалела, что он ушел на покой.
Все познается в сравнении, думала Марина, выходя из здания епархии. Жаль, что после этого ничего нельзя вернуть назад…
