– Не знаю, о чем вы подумали, уважаемый Андрей Степанович, и знать не хочу, – сердито произнесла Марина. – Но это сейф не мой, а моей подруги, и она сходит с ума у себя в квартире, пока вы здесь решаете, быть или не быть.
Не сдержав раздражения, она язвительно добавила, уже ни к кому не обращаясь:
– Тоже мне, принц датский нашелся! Шекспира он читает на работе…
Но Андрей Степанович не обиделся. Узнав, что предстоящее ему дело не сулит проблем с законом, мужчина заметно повеселел.
– Так поехали, – сказал он. – Я только инструменты возьму.
Он ушел куда-то вглубь помещения и исчез в темноте.
Ожидая его возвращения, Марина набрала номер мобильного телефона Натальи. Та отозвалась уже после первого гудка.
– Мы выезжаем, – сообщила Марина. – Будем через полчаса.
– А мы вас ждем, – радостно прокричала в трубку Наталья. – Приезжайте скорее!
– Кто это мы? – недоуменно спросила Марина. – Ты и дух Якова Ефремовича?
– Перестань так шутить, а то я умру от страха, – сказала Наталья плаксиво. – Мне и так всю ночь чудились какие-то шаги, шорохи, стук, как будто я была не одна в квартире. Ты не представляешь, какой ужас я пережила!
Она ошибалась, Марина представляла. Первые недели после похорон мужа она не могла одна находиться в их общей спальне. Бродила ночами по дому, в каждой комнате зажигала свет. Потом постепенно привыкла.
– Ты не уходи от темы, – потребовала Марина. – Если ты не одна, то с кем? Говори коротко и ясно.
Но Наталья не умела быть краткой.
– После нашего с тобой разговора я позвонила нотариусу, Натану Яковлевичу, он вел дела моего покойного мужа, – снова начала она издалека. – И рассказала ему о сейфе под картиной.
– Надеюсь, ты не сказала ему, что тебе указал на него дух твоего покойного мужа? – спросила Марина. – Если твои «детки» узнают об этом, то просто отправят тебя в психушку. Или возьмут под опеку. Даже и не знаю, что хуже.
– Разумеется, нет, – обиженно ответила Наталья. – Я что, настолько дура, по-твоему? Я соврала, что протирала от пыли портрет покойного мужа и случайно сдвинула его в сторону. И увидела в стене сейф. И представляешь, он мне сразу поверил! Только сказал, что необходимо пригласить детей Якова Ефремовича на вскрытие.
– На что? – зная, что не надо ее перебивать, а то это не закончится еще долго, все-таки не сумела удержаться Марина. – Какое еще вскрытие?
– Ну, как это называется, когда сейф открывают без ключа? – спросила Наталья. – Я забыла слово.
– Хорошо, продолжай, – вздохнула Марина, мысленно выругав себя. – Или знаешь что? Расскажешь, когда я приеду.
Но Наталью было не так просто заставить замолчать.
– Нет, ты только послушай, что он сказал! Мол, они нужны, чтобы потом никто не подумал, что я подделала завещание и подложила его в сейф. Представляешь? И как только у него язык повернулся сказать такое!
– Нотариусы – они такие, ничего святого за душой, – заметила Марина, понимая, что Наталья ждет сочувствия к себе. – Так чем закончился твой разговор с Натаном Яковлевичем?
– Он сказал, что все возьмет на себя – звонки, уговоры и прочее. И сейчас все они здесь – нотариус, мои дорогие детки, их адвокат. Сидят чинно рядком перед картиной, не сводят с нее глаз и ждут. Даже не шелохнутся и словом не обмолвятся, как неживые. Прямо дрожь берет! Приедешь – сама все увидишь. Поторопись, прошу тебя!
Марина не успела ничего ответить, как в трубке зазвучали короткие гудки.
Когда Андрей Степанович вернулся, она едва узнала его. Мужчина надел преобразившие его пальто и шляпу, а в руках держал кожаную сумку, похожую на дорожный саквояж. Он был похож на интеллигентного, слегка рассеянного профессора, преподающего в вузе, который собрался в путешествие. Едва ли ему было больше пятидесяти лет, но его сильно старило то, что он был слишком серьезен и часто хмурился.
Они вышли наружу. После мрачной затхлой атмосферы подвального помещения Марине показалось, что солнце светит как никогда ярко, а воздух необыкновенно свеж.
– И как вы только можете целый день проводить в этом подземелье? – не удержалась она. – Я бы зачахла.
– Я читаю, размышляю, – ответил Андрей Степанович. – Раньше мне постоянно не хватало времени на это.
– И вы довольны своей нынешней жизнью? – недоверчиво спросила она.
– Более чем, – лаконично ответил он. – А вы своей?
Марина промолчала. Сев за руль, она спросила:
– Вам нравится Шекспир, как я поняла?
– А вам нет?
Марину начала раздражать манера ее собеседника отвечать вопросом на вопрос. Он как будто испытывал ее терпение или насмехался над нею, и делал это нарочно, словно имел на это право и не опасался последствий. Она решила поставить его на место.
– Пьесы Шекспира уже устарели, – сказала Марина назидательным тоном ни в чем не сомневающейся школьной учительницы, который ее саму всегда бесил. – Его герои архаичны и скучны.
– Именно поэтому вы назвали меня принцем датским? – продолжал допытываться мужчина. – Ведь вы хотели меня обидеть, насколько я понимаю.
– А вы обиделись? – спросила Марина, не зная, что ответить.
