– Неужели проголодалась? – удивилась Марина. – Или решила испытать судьбу в рулетку?
Но ей не пришлось долго гадать. Едва Мария вышла из такси, как в стеклянных дверях ресторана появилась другая женщина, в которой Марина с еще большим изумлением узнала Алену Яковлевну, дочь покойного мужа Натальи. Она не могла ошибиться, хотя и видела ее всего один раз в своей жизни. Но после этого не прошло и нескольких часов, а характерные черты женщины еще не стерлись из ее памяти.
– Час от часу не легче, – вырвалось у Марины. – Так вы знакомы, голубушки? – Внезапно ей все стало ясно. – И вот откуда ты все знаешь! А я-то грешила на дух Якова Ефремовича.
Женщины обменялись несколькими словами, а затем Алена Яковлевна передала какой-то конверт Марии. После чего она снова вернулась в ресторан.
– Если в конверте не деньги, а письмо безутешной дочери своему покойному отцу, которое она решила передать на тот свет через медиума, то это я – выжившая из ума старуха, а Мария – Снегурочка, как она и хотела, – задумчиво произнесла Марина. – И за что же ей заплатила эта злючка?
Но об этом Марина могла только догадываться. А потому она решила продолжить слежку за Марией, которая снова села в автомобиль. На этот раз такси, миновав несколько улиц, выехало на шоссе, которое вело за город, и поехало быстрее, юрко лавируя между машинами. Марине пришлось нажимать на газ, чтобы не отстать.
– Врешь, не уйдешь, – цедила она сквозь зубы. – Если только не растворишься в воздухе за одним из поворотов, как твои призраки.
Но вскоре Марина уже знала, куда так спешит такси. Дорога, на которую автомобиль с Марией свернул, вела к городскому кладбищу. И заканчивалась она кладбищенскими воротами. Это был своеобразный тупик. Теперь Марина могла ехать обратно. Ей не было дела до того, кого собирается навещать Мария на кладбище. Быть может, один из вызванных медиумов духов попросил ее поправить оградку на его могилке, а она не смогла отказать…
– А будет забавно, если я не ошибаюсь, – усмехнулась Марина. – В конце концов, я потеряла уже так много времени, что лишние полчаса ничего не изменят.
Убедить саму себя было не трудно, и вскоре Марина припарковалась возле ограды кладбища, в некотором отдалении от такси, в котором находился только водитель. Мария медленно шла по центральной аллее, начинавшейся сразу за воротами. В руках у нее был букет цветов, который она купила в магазинчике, где продавали ритуальные принадлежности. Цветы были живые, и в это время года стоили больших денег. Обычно посетители кладбища покупали в этом магазинчике искусственные букеты. Но Мария не поскупилась. Видимо, тот, кого она собралась так внезапно навестить, был ей очень дорог при жизни, подумала Марина.
По обеим сторонам аллеи располагались могилы, похожие на мемориальные комплексы. Здесь покоились только очень богатые при жизни люди. Мрамор соседствовал с золотом и бронзой, многие бюсты и скульптуры были выполнены с таким мастерством и изяществом, что могли бы украшать музейные экспозиции. Некоторые лица, навеки застывшие в камне, были знакомы Марине, которая шла украдкой за Марией, переходя от памятника к памятнику и укрываясь в их тени. Ей казалось, что они смотрят на нее с укоризной. Вскоре ей стало стыдно за себя. Подглядывать за человеком, который пришел на кладбище! Никакое любопытство не могло оправдать то, что она сейчас совершала.
– Не помню, чтобы старушку Марпл мучило раскаяние, когда она совала свой нос в чужие дела, – пробормотала Марина. – Или надо прежде состариться, чтобы потерять стыд?
И она ушла бы с кладбища, так ничего и не узнав, если бы Мария вдруг не остановилась возле одной из могил. Судя по тому, что она положила букет к подножию гранитного памятника, это и была цель ее визита.
Мария простояла неподвижно возле памятника несколько минут. Все это время Марина пряталась за соседним обелиском. Она уже не могла уйти, не выдав своего присутствия, и теперь ждала, что будет дальше.
Но ничего не случилось. Мария ушла, отдав дань памяти покойному. Она не плакала, уходя, и даже ее вдруг постаревшее лицо выглядело не слишком печальным. По всей видимости, прошло уже много лет со дня смерти лежавшего в могиле человека, и ее горе притупилось, оставив только не приносящие острой боли воспоминания.
Марина, чувствуя себя виноватой, все-таки не смогла удержаться и подошла к памятнику, возле которого стояла Мария. На гранитном барельефе было выбито лицо, которое она уже видела сегодня, только на портрете. Чуть ниже золотились слова: «Яков Ефремович Юдин». Она не стала читать длинную эпитафию, посвященную покойному. Это было уже выше ее сил.
Теперь Марина знала, что медиум была знакома с покойным мужем Натальи и членами его семьи еще до того, как она провела спиритический сеанс в Клубе одиноких вдов. И что ей это дало? Ровным счетом ничего. А из ничего, как известно со слов короля Лира, и выйдет ничего. Все суета сует…
– Как я устала, – тихо произнесла Марина. И она имела в виду не только этот день, а всю свою жизнь.
