– Наше вам с кисточкой, Марина Львовна, – раздался в трубке жизнерадостный голос мэра. – Как мой Андрей Степанович, пришелся ко двору испанской королевы?
Она едва вспомнила, что так звали бывшего «медвежатника». Вчерашний день вместил в себя столько, что казался ей сейчас далеким, как галактика Андромеды, и таким же туманным.
– Да, спасибо, – рассеянно ответила она. – Сколько я ему должна? Он вчера так быстро ушел, что я не успела спросить.
– Гусары с женщин денег не берут, – весело хохотнул Макар Семенович. – Сходишь со мной сегодня вечером в ресторан, и будем в расчете.
Марина вздохнула. Она рассчитывала, что расплачиваться с мэром за услуги «медвежатника» придется Наталье, но после вчерашних событий надеяться на это было бы глупо. Однако после разговора с Антоном, растравившего ее незаживающую рану, она не хотела даже думать о флирте, пусть самом невинном. И ответила почти грубо:
– Я уже вчера сказала, что плачу только рублями. Для особо непонятливых могу повторить.
Макар Семенович помолчал, потом сказал уже с нарочитой веселостью:
– Мэра обидеть каждый может. Извини, что побеспокоил.
И отключился, не прощаясь.
Это было дурным знаком. Значит, он обиделся. А обид, как всем в городе было известно, Макар Семенович не прощал. И ей может это аукнуться в самом ближайшем будущем. Каким-нибудь инспектором по противопожарной безопасности, который найдет в одном из филиалов ее театра угрозу для города. И она, Марина Тукова, будет названа потенциальной поджигательницей. Нерон сжег Рим, Таис Афинская – Персеполу, она, Марина Тукова, могла бы спалить их родной город. Во всяком случае, так будет написано в акте, за которым последует такой штраф, что мало не покажется. И все это в лучшем случае. Фантазия Макара Семеновича неистощима, куда там барону Мюнхгаузену. А все из-за чего? Из-за ее мимолетного дурного настроения. Можно подумать, что она невинная девочка, падающая в обморок при одном прикосновении мужчины к ее груди…
Марина уже собралась перезвонить мэру и на этот раз попытаться расстаться друзьями, однако ее мобильный телефон снова зазвонил.
– Марина Львовна, какой ужас! – зазвучал в трубке встревоженный птичий клекот Анастасии Филипповны. – Пригрели змею на груди! А казалась такой милой и безобидной девочкой. Как мы ошибались!
Из этого потока слов Марина поняла только то, что Анастасия Филипповна чем-то сильно расстроена. Но она не называла имени своей обидчицы, и можно было только догадываться, что Марине оно тоже известно.
– Искренне сочувствую, Анастасия Филипповна, – наконец сумела вклиниться она в монолог старушки. – Но хотелось бы узнать, кто эта змея, и почему мы в ней ошибались.
– А разве я не сказала? – искренне удивилась та. – Я говорю о известной вам Наталье. Надеюсь, вы не считаете ее своей подругой? Я видела, что вчера вы пили с ней коньяк.
Это прозвучало почти как обвинение в ереси. Во времена Изабеллы Кастильской, подумала Марина, за дружбу с еретиком могли бы сжечь на костре. К счастью, сейчас другие нравы. Но в чем провинилась Наталья? И, главное, когда она успела?
– И что же Наталья натворила? – спросила Марина. – Назвала наш клуб Содомом и Гоморрой? Ушла в мужской монастырь? Вышла снова замуж?
– Хуже, – с обидой сказала Анастасия Филипповна. – И я не понимаю вашей иронии, Марина Львовна. Вместо того, чтобы осудить ее, вы насмехаетесь надо мной.
– Даже и не думала, Анастасия Филипповна, – запротестовала Марина, поняв, что переборщила. Мало ей было мэра, так теперь еще и Анастасия Филипповна может войти в сонм обиженных ею людей. А это совсем ни к чему. Плохая дружба, как известно, лучше доброй ссоры. – Простите меня, если я что не так сказала. Просто день с утра не задался. Настроение хуже некуда. Так что случилось?
– Наталья угрожала Марии, – со зловещим придыханием произнесла Анастасия Филипповна. – Обвинила в том, что Мария якобы подставила ее с завещанием покойного мужа. Помните спиритический сеанс?
– Да, – подтвердила Марина. Еще бы она могла забыть!
– И теперь Наталья утверждает, что из-за этого потеряла все. – Голос Анастасии Филипповны приобрел звучание вечевого колокола. – Боже, какое бесстыдство! Какой цинизм! Винить в своих бедах – и кого? Марию! Эту поистине святую женщину! Да как у нее язык повернулся!
И Анастасия Филипповна снова начала бранить Наталью, часто вставляя в свою речь похвалу Марии. Это могло продолжаться бесконечно долго. Марине пришлось повысить голос, чтобы быть услышанной.
– Откуда вы узнали, что Наталья угрожала Марии? – спросила она о том, что ей было наиболее неясно во всей этой ситуации.
– От самой Марии, разумеется, – ответила Анастасия Филипповна таким тоном, словно ее чрезвычайно удивила бестолковость Марины. – Она позвонила мне вчера вечером и все рассказала. Но был уже слишком поздний час, когда мы закончили разговор, и я не стала вам звонить, чтобы узнать ваше мнение, Марина Львовна. Но те члены клуба, с которыми я уже успела переговорить, единодушны.
