– Вы слышали, а я испытала на себе, – голос Марии зазвучал надрывно, словно она хотела, но не могла заплакать. – Меня его пацаны, как они сами себя называли, подстерегли, когда я входила в свою квартиру. Зажали рот, чтобы я не кричала, закрыли дверь. Я не буду вам рассказывать, что было потом. Поверьте, это была ужасная и бесконечная ночь. Наутро они ушли, взяв с меня обещание, что я уеду из города. Как вы думаете, что я сделала после этого?
– Я могу только сказать, что сделала бы я, – ответила Марина. – Но какое вам до этого дело, ведь правда?
– Я сдержала свое слово, как порядочная девочка, – криво усмехнулась Мария. – Хотя, как вы сами понимаете, ею уже не была. Но мне было страшно. По-настоящему страшно. Я знала, что в этом городе меня никто не защитит, даже если меня будут насиловать каждую ночь на городской площади для всеобщего обозрения. Такие были времена.
Они долго молчали. Тишина была гнетущей. Марина слышала, как стучит кровь о барабанные перепонки. Как будто кто-то, забравшийся в ее мозг, бил в барабан. Монотонно и неустанно. Она вспомнила о изощренной китайской пытке, когда палачи лили на выбритую голову связанного человека воду – но по капле. Капля за каплей – и вскоре несчастный сходил с ума. От монотонного звука в ее ушах тоже можно было сойти с ума. Но она-то была не связана, и могла уйти и прекратить эту пытку.
Однако она осталась.
– А что было потом? – спросила Марина, чтобы нарушить молчание, которое стало невыносимым.
– Жена связала Якова по рукам и ногам, заставив его написать завещание, – тихо проговорила Мария. – Теперь его могли лишить всего – имущества, жизни. Все зависело только от ее доброй воли – отдаст она через своего отца приказ убить его или нет. Образно говоря, это был остро заточенный дамоклов меч, подвешенный над его головой. Я догадываюсь, что ему пришлось наговорить своей жене про меня много гадостей и ужасов, чтобы вызвать у нее сочувствие к себе. В результате приговор смягчили, и он получил вместо смертной казни условный срок. Но кто бы позавидовал ему? Это была не жизнь, а каторга. По Достоевскому – мертвый дом, в котором он был вынужден существовать долгие годы, пока не умер отец его жены, а затем и она сама. Только тогда он смог разорвать связующие его путы и обрести свободу.
– Вы говорите так, как будто все еще любите его, – заметила Марина.
– А вот это уже не ваше дело, – резко сказала Мария. Но тут же ее голос упал почти до умоляющего шепота. – Оставьте в покое мою душу. Ведь вы же не дьявол, я надеюсь. Зачем она вам?
– Не кривляйтесь, – поморщилась Марина. – Мы не в театре. Лучше скажите, зачем вы вернулись в наш город? Ведь вы же не отсюда родом.
– Я много скиталась по белу свету, но не нашла места, «где оскорбленному есть чувству уголок», – с наигранным пафосом ответила Мария. – Почему бы и не вернуться туда, где ты когда-то была счастлива, подумала я однажды. И вернулась.
– Позвольте догадаться, – усмехнулась Марина, не поверив ей. – Скорее всего, это произошло, когда умерла жена Якова Ефремовича Юдина. Вы рассчитывали занять ее место, не правда ли?
– Ах, оставьте, – с досадой сказала Мария. – Меня утомляют ваши инсинуации!
– Инсинуация – это клеветническое измышление, насколько мне известно, но моя догадка верна, судя по вашей неадекватной реакции, – спокойно сказала Марина. – Теперь я понимаю, откуда у вас эта квартира. Ее приобрел вам бывший любовник, чтобы откупиться. Ведь к тому времени, когда вы снова встретились, он уже не любил вас. Он полюбил молоденькую и красивую Наталью и собирался на ней жениться. Может быть, для разнообразия, прожив столько лет со старой уродливой женой. Но перед вами он испытывал чувство вины. Или хотел избежать скандала, который вы могли устроить. Вариантов много, это не важно.
– И охота вам копаться в чужом грязном белье? – хмуро спросила Мария. – Вот уж не думала, что вы такая!
– Вы меня не поняли, – кротко пояснила Марина, решив не обижаться. – Мне безразличны ваши отношения с ныне покойным Яковом Ефремовичем Юдиным. Но не безразлична его вдова. А вы, насколько я понимаю, взяв в качестве откупного квартиру и, образно выражаясь, отпустив бывшего любовника на волю, не простили его новой жене, что его выбор пал на нее, а не на вас. И долго ждали подходящего случая, чтобы отомстить…
Она помолчала, размышляя. Потом заинтересованно спросила:
– Не пойму только, откуда вы узнали про завещание? Неужели он рассказал вам про свое позорное малодушие перед своей смертью? Или вы выпытали у него это под гипнозом?
Но Мария не ответила, нервно скомкав сигарету и закурив новую. И Марина решила, что она недалека от истины.
