С этими словами она вышла, но сразу же раскаялась в них. Это была неправда. Ей не было жалко Марию. Она уже давно не могла никого жалеть, даже себя. Этой ложью она словно умалила свою победу над Марией. Победители не лгут, им это незачем. Быть может, ее победа была пиррова, только мнимой?
Мысли об этом не оставляли Марину, пока она спускалась на лифте. А когда двери лифта открылись на первом этаже, она выкинула их из головы. Победа есть победа, а понятие «пиррова» придумали слабые духом люди, страшащиеся собственной тени.
Когда Марина выходила из подъезда, зазвонил ее мобильный телефон. Незнакомый номер был тот же, что и утром, и она снова отклонила вызов, не желая тратить времени на разговор неизвестно с кем неизвестно о чем. И, раз уж телефон отказался у нее в руках, набрала номер Анастасии Филипповны.
Услышав в трубке ее скрипучий, как колодезный ворот, голос, Марина с плохо скрытым торжеством сказала:
– Анастасия Филипповна, я только что говорила с Марией… Да-да, той самой, медиумом. Она сказала мне, что вы неверно ее поняли. Наталья не угрожала ей. Мария просто высказала предположение, что после казуса с завещанием она может обидеться на нее и начать питать недобрые чувства. В общем, обыкновенная женская мнительность. Я успокоила Марию, и теперь она так не думает. Так что можете ни о чем не беспокоиться.
Она дала отбой, не дожидаясь, пока Анастасия Филипповна придет в себя и начнет что-то говорить, разумеется, долго, нудно и желчно. Старушка была настоящим бойцом и, задумав что-то, никогда так просто не сдавалась. Но пусть звонит Марии и выясняет отношения с ней. Медиум для нее почти что идол, на который она готова чуть ли не молиться. Анастасия Филипповна перед ней буквально трепещет. Так пусть испытает разочарование: ее божество тоже человек, и обладает обыкновенными человеческими слабостями. В частности, мнительностью. Сумеет ли она это понять и простить – уже другой вопрос. Возможно, она захочет свергнуть Марию с пьедестала в своей душе. Или, наоборот, вознесет на недосягаемую высоту по неведомой прихоти подсознания. Психологию пауков в банке трудно понять. А Анастасия Филипповна, Мария и им подобные и есть те самые пауки, неспособные мирно сосуществовать с окружающим их миром. Им нужны враги, чтобы чувствовать себя счастливыми, и претит христианская мораль…
Размышления Марины прервал радостный возглас. Она обернулась и увидела перед собой улыбающегося светловолосого молодого мужчину.
– Добрый день, – сказал он, сияя голубыми глазами. – Представляете, я только что думал о вас, и вдруг вижу – вы. Даже не верится!
Заметив ее недоумевающий взгляд, он огорченно вздохнул.
– Кажется, вы забыли меня. А ведь с нашей встречи не прошло и двух дней. О, женщины, вам имя – непостоянство!
– Вероломство, – машинально поправила его Марина. – И я вас помню. Мы встретились в таком месте, о котором не принято говорить в приличном обществе, поэтому, разумеется, я постаралась все забыть.
– Поистине женская логика, – рассмеялся мужчина. – Помню, но забыла. Вы просто неподражаемы!
– А вы предсказуемы, – парировала Марина. Ей почему-то нравилось говорить с ним. Он был по-мужски красив, весел и остроумен, хотя и не особенно умен. – Сейчас вы скажете, что наша встреча – это судьба, и мы не должны ей противиться. Ведь верно? Только не врите.
Он снова рассмеялся.
– Если вы умеете читать мысли, то должны скрывать это. Это ваше секретное оружие, и о нем никто не должен знать.
Марине понравилось то, что он сказал. Но она воспользовалась его советом и скрыла это.
– Вот только ваше имя… Напомните мне его, – попросила она. – Кажется, что-то необычное.
– Айвон, – представился он. – Айвон Романовский.
– А наши встречи идут по нарастающей, – с иронией заметила Марина. – В первый раз вы назвали только свое имя, сейчас еще и фамилию. Мне осталось узнать ваше отчество, и можно будет считать, что официальное знакомство состоялось. После этого…
Неожиданно она смутилась под взглядом его голубых и чистых, как безоблачное небо, глаз и не договорила. Такое с ней редко случалось. Она испытывала какое-то радостное волнение, говоря с Айвоном. Ее смущало только то, что он был намного моложе.
«Ну, может быть, не намного, – раздраженно подумала она, злясь на саму себя. – Не надо так преувеличивать».
– А вы подумали о чем-то неприятном, – сказал он. – У вас потемнели глаза. Надеюсь, это не связано со мной?
– А вы очень наблюдательны, – ответила она колко. – И впечатлительны. Или вы просто уверены, что все женщины должны думать только о вас?
– Не обижайтесь, – попросил он. – Я сказал глупость. Так ведь не в первый раз. Пора бы уже и привыкнуть.
– А с чего вы взяли, что я должна к вам привыкать? – съязвила она. – И не принимайте вид кающегося грешника. Вам это не идет. Оставайтесь по-прежнему безукоризненным мачо, покорителем женских сердец. В такой роли вы мне больше нравитесь.
– Так я вам все-таки нравлюсь? – его глаза снова радостно засияли.
