– С вами говорит Артем Иваненко, оперуполномоченный семьдесят восьмого отдела полиции УМВД России по Центральному району, – без запинки и уже несколько раздраженно повторил тот. – Вы не могли бы зайти ко мне сегодня, Марина Львовна? Кабинет номер девять. Я выпишу вам пропуск.
– Я приеду через час, может быть, раньше, – сказала она, внезапно решив, что ничего не теряет, приняв приглашение. Если это все-таки пранкер, то, в крайнем случае, посмеется над своей доверчивостью вечером с Таней, которую она всегда упрекала в излишней наивности. А если настоящий полицейский… Но думать об этом она пока не хотела. Все восставало в ней против этого. – Сначала я все-таки заеду в мастерскую Сергея Михайловича.
– Предупреждаю, что мастерская художника Колокольцева опечатана, – прозвучало в трубке. – Так я вас жду в течение часа. Адрес знаете?
– Найду, – ответила Марина. – Ждите.
Закончив разговор, она повернулась. Но Айвона уже не было. Он ушел, не дождавшись окончания ее беседы с полицейским.
«Все-таки нет мужчины без недостатков, – подумала Марина, чувствуя себя почти обиженной. – Разве можно всерьез принимать отказ женщины и не продолжать настаивать на своем?»
После неприятного разговора с полицейским – или мнимым полицейским, на что она, вопреки всему, все еще надеялась в глубине души, – ей был нужен кто-то, с кем можно было поговорить, что называется, по душам. Быть может, объяснить, почему она поссорилась со своим старым другом, Сергеем Михайловичем Колокольцевым, художником и просто хорошим человеком. Найти понимание. Учитывая, что близких подруг у нее не было, Айвон подходил для этой роли идеально. Он выслушал бы ее, посочувствовал и, разумеется, оправдал. Мужчины всегда оправдывают женщину, которой они увлечены, будь это даже…
Но Марина не нашла подходящего сравнения. Вместо этого она посмотрела по сторонам и нашла то, что искала – черный мерседес Айвона, запомнившийся ей с прошлого раза. Она подошла к автомобилю, достала из своей сумочки визитную карточку с телефоном и прижала ее к лобовому стеклу одним из «дворников». Айвон сразу увидит визитку, все поймет и позвонит ей…
Неожиданно Марина представила себе взгляд Анастасии Филипповны, если бы старушка увидела то, что она сейчас делает. И торопливо, как будто она и в самом деле совершала что-то непристойное или достойное презрения, Марина выхватила карточку из-под «дворника» и разорвала ее на мелкие кусочки. Но не выбросила их, а аккуратно положила в свою сумочку, словно пытаясь скрыть все следы предосудительного поступка, который она едва не совершила. После этого Марина села в свой автомобиль и уехала, утешая себя тем, что даже святые испытывали соблазн, подвергаясь искушению. Помнится, она читала, кажется, у Льва Толстого, что один из монахов, известный святостью своей жизни, даже отрубил себе палец, чтобы не искуситься. Или он все-таки поддался соблазну? Этого Марина не помнила. Но зато она могла теперь с чистой совестью смотреть в глаза Анастасии Филипповны…
– Дьявол бы побрал эту старую ведьму, – сквозь зубы выругалась Марина. – Хорошие люди мрут, как мухи, а ей хоть бы что…
Но, не говоря уже о христианской морали, это было несправедливо по отношению к Анастасии Филипповне, которая, в общем-то, не сделала ей ничего плохого. И Марина почувствовала себя только хуже.
Совсем плохо Марине стало, когда она поднялась на мансарду и увидела, что мастерская художника действительно опечатана. Невидимый собеседник, представившийся оперуполномоченным полиции Артемом Иваненко, ее не обманул. Это был не телефонный хулиган и не таинственный недоброжелатель, вздумавший таким способом отомстить ей, зная о ее дружбе с Колокольцевым.
«Но этого не может быть», – упрямо подумала она, чувствуя, как ледяной холод охватывает ее тело, а к горлу подступает тошнота. – «Так не умирают».
Что она имела в виду, Марина и сама не понимала. Может быть, внезапность смерти художника. Или то, что они расстались после ссоры, а она так и не успела с ним примириться. И ничего это уже не изменить, как бы она этого ни хотела.
«Смерть – это то, что бывает с другими», – вспомнила она чьи-то слова. И подумала, что это неправда. Смерть – это то, что бывает с тобой каждый раз, когда умирает близкий тебе человек. С ним умирает и частица тебя.
«Нет, – возразила она себе, – не частица, а ты весь. Просто ты потом возрождаешься, а покойник уже нет, в этом вся разница. Но возрождаешься уже не ты, вернее, не совсем ты, а еще вернее, совсем другой человек в твоем обличье».
– Но сколько же раз я могу возрождаться? – не справившись с внезапным приступом отчаяния, воскликнула она. – Не кошка же я, в самом деле, чтобы у меня было девять жизней!
Она и сама не знала, к кому обращалась. Быть может, к Богу, который, как ее уверяли, существует и слышит все ее молитвы. Но ей никто не ответил. Может быть, потому что это была не молитва, а протест, не покаяние, а вызов, не смирение, а бунт.
