Но так или иначе, не получив ответа на мучивший ее вопрос, с опустошенной душой и смятенными чувствами, Марина спустилась с мансарды, села в свой автомобиль и поехала в полицию. По крайней мере, она могла здесь узнать, как умер старый художник. Это не принесло бы ей облегчения, но было первым шагом на пути к очередному возрождению.
Получив пропуск в дежурной части, Марина пошла по длинному гулкому коридору, пытаясь сквозь туман, застилавший ее глаза, рассмотреть цифры на дверях кабинетов. Увидев девятку, она вдруг вспомнила о странном, как ей показалось, совпадении. Совсем недавно она говорила о девяти жизнях кошки, а теперь должна будет войти в кабинет под такой же цифрой. Возможно, это совпадение было не случайным и что-то значило. Но что, она так и не успела решить. На ее стук из-за двери раздалось «Войдите!» – и она вошла, отбросив все посторонние мысли, словно оставив их за порогом кабинета.
В обставленной убогой мебелью комнате, за обшарпанным письменным столом, сидел довольно молодой еще человек в полицейской форме с погонами капитана. У него были мелкие черты лица, напоминавшими мышиные, прилизанные редкие волосы цвета опавшей листвы и проницательные маленькие бесцветные глазки. Он с первого взгляда интуитивно не понравился Марине.
Возможно, это отразилось на ее лице, но молодой человек скривился, словно от зубной боли, и в его взгляде промелькнула обида. Однако он лучше Марины умел скрывать свои чувства, и его голос, когда он обратился к ней, прозвучал сухо и ровно.
– Марина Львовна Тукова, я полагаю?
– Да, это я, – кивнула она. – А вы, наверное, Артем Иваненко?
– Оперуполномоченный семьдесят восьмого отдела полиции УМВД России по Центральному району Артем Александрович Иваненко, – внушительно произнес он. И показал небрежным жестом на стул перед своим столом. – Прошу вас присесть!.
Марина с сомнением посмотрела на стул. Он выглядел так, словно мог рухнуть, стоило только кому-то прикоснуться к нему. Не говоря уже о том, что кто только на нем уже не сидел до нее – воры, убийцы, насильники. Казалось, стул пропитался их смрадным запахом.
– Если позволите, то я постою, – сказала она. – Надеюсь, наш разговор будет недолгим.
– У нас будет долгий разговор, и вам лучше присесть, – возразил полицейский. И требовательным тоном повторил: – Присаживайтесь!
Выбора не было. И, внутренне содрогаясь от отвращения, Марина присела на краешек стула.
Артем Иваненко достал из ящика стола чистый лист бумаги и авторучку.
– Назовите свое имя, отчество и фамилию.
– Уже забыли? – удивилась Марина.
– Отвечайте, – поморщился полицейский. – Это необходимо для протокола, который вы должны будете подписать.
– Я не буду ничего подписывать и отвечать, пока вы не объясните мне, что происходит, – решительно заявила Марина. – Я ничего не понимаю! Вы сказали, что Сергей Михайлович…, – ее голос дрогнул, но она справилась с волнением и договорила: – …умер. Пусть так. Но при чем здесь полиция?
Артем Иваненко отложил авторучку в сторону и начал сверлить Марину взглядом, словно пытаясь что-то рассмотреть в ее лице или смутить.
– Не таращьтесь на меня, как солдат на вошь, – сказала она. – Лучше отвечайте на мой вопрос. С каких это пор полицию начали интересовать умершие…, – ее голос снова дрогнул, – …люди?
– Это происходит, когда появляется сомнение, что человек умер естественной смертью, – произнес полицейский, отводя от нее взгляд с разочарованным видом. Видимо, он не увидел в глазах Марины того, на что надеялся. – Поясняю: Сергей Михайлович Колокольцев найден не просто мертвым в своей мастерской. Его голова была разбита, что и стало, возможно, причиной смерти. Вероятно, это произошло, когда он падал. Но пока неизвестно, по какой причине Сергей Михайлович Колокольцев упал. Он мог случайно споткнуться и раскроить себе череп при падении. Но ведь его могли и толкнуть, не правда ли? Вот это я и пытаюсь выяснить. А вы, к сожалению, мне не помогаете, скорее, наоборот.
– Так вы что, меня подозреваете? – с изумлением спросила Марина, все это время молча слушавшая его со все возрастающим ужасом. – Вы думаете, это я его толкнула?!
– Только без истерики, пожалуйста, – сказал полицейский. – Я вас пока ни в чем не подозреваю. Это простая формальность. Я обязан опросить всех, с кем в тот день жертва встречалась в мастерской до предполагаемого момента своей смерти. И уже после этого будет принято решение о возбуждении уголовного дела. И только тогда появятся подозреваемые. Я понятно объясняю?
– Более чем, – прикусила губу Марина, чтобы не вылить на голову полицейского поток бранных слов, которые вертелись у нее на языке. – Вы просто образец ораторского искусства. Цицерон наших дней. Карфаген должен быть разрушен.
– Перестаньте ерничать, – поморщился Артем Иваненко. – А то я привлеку вас за неуважение или даже за оскорбление представителя власти.
