На этот раз иерей Константин проявил больше благосклонности и на прощание благословил ее. Впрочем, как ей показалось, без особого воодушевления.
Таня вошла в комнату, как только закончился разговор.
– Вам поручено организовать концерт, – утвердительно сказала она, не дожидаясь, пока ей все расскажут. И это было крайне неосмотрительно с ее стороны, потому что Марина не любила, когда девушка подслушивала ее разговоры. Но Таня забыла об осторожности, настолько ее поразила новость.
– И что тебя так взволновало? – спросила Марина, с удивлением глядя на взволнованное лицо девушки.
– Но ведь вам нужны артисты, – ответила Таня, искренне досаду на непонятливость хозяйки, которой приходилось объяснять, на ее взгляд, азбучные истины. – Возьмите меня!
– И в каком амплуа, позволь узнать? – со вздохом спросила Марина. Она предвидела, что ей предстоит выдержать долгую и упорную осаду.
– Я могу все, – заявила Таня без ложной скромности. – Петь, плясать, гадать на картах и по руке. – И в ответ на изумленный взгляд Марины сказала, как будто это все объясняло: – Моя прабабушка была чистокровной цыганкой. Это у меня в крови.
Марина едва не рассмеялась. Но сдержалась, понимая, что смехом обидит девушку, которая была по-настоящему взволнована.
– Это мой шанс, – сказала Таня, глядя на нее умоляющими глазами.
– Стать митрополичихой? – с иронией спросила Марина. – Ты никогда не сдаешься?
– Почему сразу митрополичихой? – пожала плечами Таня. – Вот у ирея Константина очень симпатичный голос.
Но сама не выдержала и рассмеялась. Марина с облегчением выдохнула. На мгновение ей показалось, что девушка говорит серьезно.
– Да ну тебя, беспутную, – сказала Марина. – Не дури мне голову, и без тебя проблем хватает.
Но Таня действительно никогда не сдавалась, если речь заходила о том, что ее волновало.
– Я хочу стать артисткой, – сказала она решительно. – Как вы, Марина Львовна. И это мой шанс показать себя. Но только не в массовке. Дайте мне какую-нибудь сольную партию. Чтобы я могла проявиться во всей красе. Концерт покажут по телевидению, меня увидит какой-нибудь московский продюсер, заинтересуется, а там… Ну, вы сами знаете, как это делается. Коготок увяз, всей птичке пропасть.
– Но почему ты решила, что концерт покажут по телевидению? – спросила Марина, ища обходные пути, чтобы отказать девушке, не обидев ее. – Это вряд ли. А без этого, как я понимаю, вся твоя затея яйца выеденного не стоит.
– А вот это уже моя забота, – радостно улыбнулась Таня, решив, что сопротивление хозяйки почти сломлено. И многозначительно добавила: – Есть у меня знакомые мальчики на местном телевидении…
– Ой, смотри, девушка, – предупредила ее Марина. – Доиграешься глазками.
– Вышел на лед – скользи, – философски заметила Таня. И деловито спросила: – Так вы мне дадите отдельный номер?
Марина не успела ответить. Где-то далеко зазвонил ее мобильный телефон.
– Опять я мобильник в спальне забыла, – с досадой сказала она. – Таня, не в службу, а в дружбу, принеси, пожалуйста. А то вдруг что-то важное.
Таня унеслась быстрее вихря, подстегиваемая мечтами. Марина задумчиво смотрела ей вслед. Ей понравилась идея с телевидением. Над этим стоило подумать.
Марина не сразу поняла, что звонит Анастасия Филипповна. Старушка захлебывалась рыданиями, сквозь которые прорывались редкие слова.
– Горе-то какое… И как мы будем жить… Я не представляю…
– Да что случилось-то, Анастасия Филипповна? – спросила Марина недоуменно. – Вы можете внятно объяснить?
– Приезжайте, все скажу… Я в клубе… Не могу по телефону… Ком в горле…
В трубке зазвучали короткие гудки.
– А зачем звонила-то? – спросила Марина, подняв недоумевающие глаза на Таню, словно ожидая услышать ответ от нее.
Но Тане сейчас было не до чужих проблем.
– Так что вы скажете, Марина Львовна? – спросила она, затаив дыхание, как будто от ответа зависела ее будущая судьба.
Марина сжалилась над ней.
– Хорошо, я подумаю, – сказала она. – Но гадание по картам отметается сразу. По руке тоже.
– Не вопрос, – обрадованно заулыбалась Таня. – Это я на всякий случай сказала. Чтобы повысить свои шансы. На кастинге всегда спрашивают: а что вы еще умеете? Пою-то я лучше, чем гадаю.
– Ладно, поговорим, когда я вернусь, – сказала Марина, думая уже о другом. – Заеду-ка я все-таки к Анастасии Филипповне, утешу старушку. Наверное, у нее сдохла любимая кошка или канарейка, ну, да все равно. Старость надо любить, беречь и уважать. Когда-нибудь все там будем.
– Только не вы, Марина Львовна, – убежденно заявила Таня. – Вы будете вечно молодой.
– Замолчи, маленькая подхалимка, – потребовала Марина. – Прекрасную перспективу ты мне нарисовала, нечего сказать: молодящаяся старушка. Кстати, ты знаешь, чем отличаются молодые девицы, как ты, от таких старух, как я?
– Ну, список-то длинный, – задумчиво произнесла Таня. Но тут же спохватилась: – Это если говорить не о вас и обо мне в частности, а вообще.
