– Я тоже подозреваюсь в убийстве? – насмешливо спросила она. – И наручники на меня наденете?
– Обязательно, – с такой же насмешкой сказал Артем Иваненко. – Причем собственноручно.
Он достал из кармана плаща стальные браслеты и подошел к ней почти вплотную.
– Руки вперед! – потребовал он. – И советую не оказывать сопротивления. Это только усугубит вашу вину, гражданка Тукова.
Это напоминало дурной сон. Марина уже ничего не понимала. Она безропотно позволила полицейскому надеть на себя наручники. Запястьям стало больно. Артем Иваненко надавил на дугу, сжимая ее, так сильно, как только мог. Это было похоже на изощренную пытку.
– Представлял себе эту минуту много лет.
Он произнес эти слова Марине на ухо, чтобы никто не слышал, и она брезгливо отпрянула.
– Не брызгайте мне в ухо слюной, – с отвращением сказала Марина.
Но это был единственный протест, на который она оказалась способна.
– А с этим что делать? – спросил один из полицейских, показав на баулы.
– Возьмем с собой, – решил Артем Иваненко. – Там могут быть вещественные доказательства. Может быть, они обчистили квартиру жертвы после убийства. Доказательств их вины достаточно, но вещдоки не помещают.
– Либо чемоданы, либо дамочку, – заявил второй полицейский, придерживавший Наталью. – И то, и другое мы не осилим.
– Руки-то у них свободны, – сказал его напарник. – Пусть сами волокут. Эй, чье барахло? Бери и неси!
Но Наталья не могла этого сделать чисто физически. А Марина отказалась наотрез.
– Снимите браслеты, тогда возьму баулы, – потребовала она. – Так уж и быть. Если мужчины в полиции перевелись.
Но на это Артем Иваненко не согласился. Казалось, ему доставляет удовольствие видеть Марину в наручниках, и он не собирался от него отказываться. Он сам взял баулы и шубу, перекинув ее через плечо.
– Я хочу позвонить, – сказала Марина. – Мне по закону положен один телефонный звонок.
Полицейские переглянулись и дружно рассмеялись.
– Насмотрелись иностранных порнофильмов, – насмешливо произнес один из них. – Работать невозможно.
– Шагайте, дамочка, – взял Марину за локоть его напарник. – Приедем в отделение, будет тебе там кофа, будет и какава с чаем. Может быть, добрый дядя Артем даст тебе и мобилу. Если хорошенечко попросишь.
– Это вряд ли, – глубокомысленно заметил первый полицейский. – Потому что на самом деле никакой он не добрый. А очень даже злой.
– Отставить разговорчики! – потребовал Артем Иваненко. – А то рапорт напишу!
Он первый пошел вниз по лестнице, с женской шубой на плече и баулами в руках напоминая беженца или мародера. За ним двинулись Наталья и Марина, каждая в сопровождении полицейского. Когда они вышли на улицу, то возникла заминка. Полицейские приехали в одной машине, и теперь они не могли там разместиться вместе с двумя женщинами.
– Кто-то пусть идет пешком, – посоветовал водитель, хмуро глядя на Артема Иваненко. И, видя, что тот не понимает намека, конкретизировал: – С баулами и шубой. У меня здесь не склад личных вещей. Для этого вам надо было автозак заказывать.
Но Артем Иваненко не согласился с таким распределением ролей.
– Это не личные вещи, а вещдоки, – заявил он. – Так что вам придется сделать две ходки. Сначала поеду я с этой гражданкой, – он кивнул на Марину, – а потом вы вернетесь за остальными.
Но теперь запротестовали полицейские. Они не хотели ни дожидаться автомобиля на улице, где дул холодный пронзительный ветер, ни подниматься с почти бесчувственно Натальей снова в квартиру, чтобы переждать там.
– У меня здесь автомобиль, – не выдержала Марина. – Я могу ехать на нем за полицейской машиной. Пусть кто-нибудь из вас сядет со мной, если не доверяете моей доброй воле.
Полицейские посовещались и приняли предложение, но с одной поправкой – за руль должен был сесть один из них.
– Мало ли что вам, гражданка Тукова, взбредет в голову, – ехидно пояснил Артем Иваненко. – Вы, как всем известно, женщина непредсказуемая. Ищи-свищи вас потом по всему городу.
Он сам и сел за руль ее автомобиля. Марине было разрешено разместиться на заднем сиденье.
– Шикарная машинка, – с нескрываемой завистью произнес Артем Иваненко, когда они отъехали от дома. – Помнится, Марина Львовна, у вас была другая. Кажется, мерседес?
– А мы разве встречались раньше? – с удивлением спросила Марина. – Что-то я не припомню.
– Где уж вам меня помнить, – в голосе мужчины проскользнула обида. – Я тогда стажером еще числился, только на службу пришел. Это мое первое дело было. Мы с капитаном Шведовым приходили к вам в дом после смерти вашего мужа. Задавали вопросы – что да как. То есть это капитан спрашивал, а я так, с боку припека был. Вы на меня и не взглянули ни разу, как будто я пустое место. А капитана очаровали. Сколько я ему ни говорил потом, что очень уж подозрительно все это – ну, как ваш муж умер, – он ноль внимания, фунт презрения к моим словам. А я уже тогда понял, что вы за фрукт, гражданка Тукова! Вот и вышло все по-моему.
