– Никакой я вам не фрукт, подбирайте, пожалуйста, выражения, – возразила Марина. Тон и вид у нее были презрительными, она даже не пыталась скрывать своей отношение к собеседнику. – И, вообще, прекратите нести бред, смотрите лучше на дорогу. А то не доедем до полицейского участка, врежемся в столб. Опять меня во всем обвините. Это у вас, как я поняла, идея фикс – посадить меня в тюрьму? Носитесь с ней, как дурень с писаной торбой. Неужели за столько лет не надоело? Но вынуждена буду разочаровать – ничего у вас не выйдет.
– А это мы еще поглядим, – с угрозой буркнул Артем Иваненко. – Времена изменились. Теперь я все решаю.
Марина ничего не ответила, и всю оставшуюся дорогу они проехали молча. Она безучастно смотрела в окно. По улице куда-то шли люди, многие из них с отсутствующим взглядом шевелили губами, словно они были зомби. Марина знала, что прохожие разговаривали по телефону с беспроводными наушниками, но все равно они казались ей ожившими мертвецами. Никому не было дела ни до нее, ни до того, что с ней происходило. Даже если бы она сейчас закричала, никто из них не пришел бы к ней на помощь. Каждый, как улитка, жил в своей раковине и был равнодушен к чужим бедам. Как и она сама до недавнего времени.
«Что же с нами со всеми произошло? А со мной?» – подумала почти со страхом Марина. – «Я же помню время, когда все было по-другому. У меня было много друзей. Мне не хватило бы места в моем нынешнем доме, если бы я их всех пригласила сразу. А сейчас мне даже некому позвонить и пожаловаться на то, что со мной случилось».
Но ответа она не знала, и спросить в настоящую минуту было не у кого. В голове настойчиво и нудно, как муха о стекло, билась фраза из какой-то полузабытой песни времен ее юности: «Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке». Но ей некому было протянуть руку, чтобы не пропасть. Марина почувствовала, как к ней подступает отчаяние, лишая способности здраво мыслить. Это было похоже на панику.
В отделение полиции Артем Иваненко вошел со сдержанной скромностью человека, который осознает, что он совершил нечто из ряда вон выдающееся, но ждет, пока это оценят другие. Он сразу начал отдавать распоряжения.
– Гражданку Юдину ко мне в кабинет, на допрос, – приказал он одному из сопровождавших его полицейских. Второму передал баулы со словами: – Вещи на экспертизу. И скажи там, что это срочно, а результат необходимо сообщить мне немедленно. И вот что еще…
Он наклонился к уху полицейского и что-то сказал, а затем передал ему ключи от автомобиля Марины, которые так и не вернул ей.
После этого Артем Иваненко обратился к дежурному:
– В «обезьяннике» кто-то есть?
Дежурный, немного полноватый и лысоватый мужчина среднего возраста, неохотно ответил:
– Никого. А тебе для чего?
– Да вот, пусть посидит, – кивнул он с самодовольным видом на Марину. – Сначала допрошу ее подельницу, а потом займусь ею.
– Наручники придется снять, – хмуро сказал дежурный. – Не положено по инструкции.
Артем Иваненко с видимой неохотой расстегнул наручники. Марина с облегчением потерла запястья, на которых остался красный рубец. Она не слушала, о чем до этого говорили полицейские. Ей было стыдно, казалось, что все на нее смотрят, как на диковинное животное, посаженное на цепь.
Ее ввели в помещении, одна из стен в котором была решеткой от пола до потолка, и заперли дверь.
– Глаз с нее не спускай! – повелительным тоном сказал Артем Иваненко.
– Как прикажете, комиссар Мегрэ, – насмешливо ответил дежурный. – За бутербродами не сбегать?
Кинув на него недовольный взгляд, Артем Иваненко ничего не ответил и быстро ушел по коридору. Дежурный хотел что-то сказать Марине, но в последний момент передумал. Тяжело вздохнул и отошел за стеклянную перегородку с надписью «Дежурная часть», откуда иногда бросал на нее любопытные взгляды.
Марина осталась одна. В помещении не было мебели, только вдоль стен шли неширокая деревянная скамейка. Она присела в угол, стараясь занять как можно меньше места. Вокруг было грязно и намусорено.
«Мне еще повезло, что никого нет», – подумала она, пытаясь по обыкновению, найти хорошее в своем положении. – «Могли бы запереть вместе с проститутками, например».
Внезапно она вспомнила, почему сама оказалась здесь, и впервые по-настоящему удивилась. Артем Иваненко обвинил ее в соучастии в убийстве, которое якобы совершила Наталья. При этом он произнес незнакомую ей фамилию, кажется, какой-то Рогожкиной. Но кто это? И, главное, при чем здесь она?
Вскоре Марина поняла, что она знает слишком мало, чтобы размышлять или что-то предполагать. Оставалось дождаться, пока Артем Иваненко сообщит ей подробности, способные пролить свет на эту тайну. Но сейчас он допрашивает Наталью Юдину, и, по всей видимости, это произойдет не так скоро, как ей хотелось бы.
«Неужели Наталья в самом деле кого-то убила? – вдруг мелькнула в голове Марины трусливая мысль. – А казалась такой тихоней…»
– Вот так и влипают по дурости, – вслух с досадой произнесла она. – Подвезла подругу до вокзала! Делай после этого добро людям. Ничему меня жизнь не учит.
