– Войска у Олега много, – отвечал Исаак, сокрушённо качая головой с обрезанными в знак траура волосами. – Под его знамёнами собрались наёмники из Царьграда и Европы. Олег беспрепятственно вступил в Тмутаракань, поскольку Володарь и Давыд в ту пору воевали с зихами в горах. По возвращении в Тмутаракань они не посмели обнажить меч на Олега, так как их жёны и дети были у него в руках. Олег вернул жён и детей Давыду и Володарю при условии, что те уйдут из Тмутаракани и станут искать себе доли на Руси.
– Токмо этого нам не хватало! – невольно вырвалось у Всеволода Ярославича.
Словно в подтверждение сказанному Исааком, спустя несколько дней в Киеве объявился Давыд Игоревич с дружиной и обозом.
Всеволод Ярославич на время забыл про свою неприязнь к племяннику, желая разузнать от него побольше об Олеге Святославиче, неожиданное возвращение которого беспокоило великого князя сильнее любых других угроз. Что, если уже будущим летом мстительный Олег опять, как встарь, наведёт половцев и касогов на Русь!
Всеволод Ярославич не спрашивал об этом напрямик у Давыда, не желая выдавать ему свою обеспокоенность. Однако это подспудно звучало в речи великого князя, чувствовалось в его долгих паузах, читалось по его глазам. Давыд был достаточно проницателен, поэтому он сразу почувствовал внутреннее напряжение дяди. В душе Давыд бурно возрадовался этому, ибо он лишь затем и прибыл в Киев, дабы напугать Всеволода Ярославича Олеговым могуществом.
Со слов Давыда выходило, что Олег имеет не только сухопутное войско – десять тысяч пешцев и тысячу всадников, – но и около шестидесяти больших кораблей.
– С василевсом ромеев Олега связывает тесная дружба, – молвил Давыд. – Благодаря содействию императора Алексея Комнина Олег взял в жёны знатную гречанку Феофанию Музалон.
– Ты видел жену Олега? – Всеволод Ярославич сверлил племянника недоверчивым пристальным взглядом.
– Не видел, лгать не стану, – признался Давыд, – зато её видела моя жена. Ведь моя супруга какое-то время была в заложницах у Олега. Феофания несколько раз встречалась с моей женой и с супругой Володаря, прознав, что они доводятся родственницами венгерскому королю.
– Бывшему королю, – раздражённо вставил Всеволод Ярославич.
– Какая разница! – Давыд пожал плечами. – Пусть Шаламон ныне в изгнании, но разве из-за этого он лишился своей королевской крови. Изяслав Ярославич тоже некогда побывал в изгнании, царствие ему небесное, но и на чужбине он не утратил своего великокняжеского достоинства.
– Это ты к чему? – насторожился Всеволод Ярославич.
– К тому, что истинного короля делает не трон, а высокое рождение, – ответил Давыд. – Ныне на венгерском троне сидит Ласло, двоюродный брат Шаламона, но какой он к чёрту король!..
– Мы, кажется, говорили о Феофании, – напомнил племяннику Всеволод Ярославич. – Ты сказал, что твоя жена виделась с ней. Что она поведала тебе о Феофании?
– Много интересного. – Давыд оживился, словно ожидал этого вопроса. – Феофания принесла Олегу богатое приданое. Настолько богатое, что Олег может содержать всё своё войско на деньги жены.
– Наверно, и корабли куплены Феофанией? – ухмыльнулся Всеволод Ярославич.
– Нет, корабли подарены Олегу Алексеем Комнином, – промолвил Давыд.
– Поистине, царский подарок! – многозначительно заметил Всеволод Ярославич. – С чего бы это вдруг, а?
– Всё очень просто! – пустился в разъяснения Давыд. – Олег нужен Комнину, дабы оградить владения ромеев в Тавриде от набегов половцев. Ещё, полагаю, василевс рассчитывает на помощь Олега против сельджуков. Имея флот, Олег сможет переправить морем своё войско и высадить его в любом месте азиатского побережья…
Беседа затянулась допоздна. Великому князю так и не удалось вызнать у Давыда, собирается ли Олег в поход на Киев будущим летом.
Давыд не скрывал того, что питает надежду получить княжеский стол на Руси. Взамен он был готов предать забвению вражду, которая стояла между ним и его великодержавным дядей. Однако Всеволоду Ярославичу показалось, что ретивый племянник намеренно прикрывается именем Олега, дабы припугнуть его и вынудить к уступкам.
Не сказав Давыду ничего обнадёживающего, Всеволод Ярославич спровадил племянника в Вышгород, якобы желая сделать приятное Оде. Мол, Ода постоянно печётся о своём крестнике и, несомненно, будет рада видеть его.
Давыд двинулся в Вышгород с тяжёлым сердцем, словно предчувствуя свои грядущие мытарства. Он уже жалел, что не отправился вместе с Володарем в Галич к его брату Рюрику Ростиславичу.
В Вышгороде Ода встретила Давыда пылкими объятиями и пламенными поцелуями. Столь откровенное проявление радости Одой слегка смутило Давыда. Она позволяла себе целовать своего крестника в уста при его жене. Таким поведением Оды была заметно шокирована и супруга Давыда. Ода же ничего не замечала. Давыд для неё был подобен ангелу, возвестившему о воскрешении уже оплаканного ею Олега. Давыд не просто видел Олега своими глазами, он разговаривал с ним!
