Ярополк вернулся во Владимир, досадуя, что надумал вступиться за Давыда себе же во вред. Негодовал Ярополк и на великого князя. Совсем очерствел душой Всеволод Ярославич, не понимает того, что Давыд, озлобившись, может вступить в союз с полоцким князем или с Олегом Святославичем. И союз этот обернётся против великого князя!
Желая использовать Давыда себе во благо, Ярополк стал уговаривать его искать пристанище у Ростиславичей.
– Ведь Володарь – друг тебе, – говорил Ярополк. – Неужто он не замолвит за тебя слово перед Рюриком. Рюрик уступил Володарю Перемышль, даст и тебе удел. В вотчине Рюрика городов хватает.
Давыд послушался совета Ярополка и отправился к Володарю в Перемышль, не догадываясь, что владимирский князь желает сделать его яблоком раздора между Ростиславичами и Всеволодом Ярославичем.
Быть может, у Ростиславичей и дошло бы до вражды с великим князем, если бы внезапно не вспыхнула распря меж ними самими. Володарь и Василько исполчились за Давыда против старшего брата, который хотел изгнать того на все четыре стороны. Со своей стороны Давыд совершил благородный поступок, примирив между собой братьев Ростиславичей, а сам с дружиной ушёл в Половецкие степи. Жену и маленькую дочь Давыд оставил на попечение Володаря.
Всеволод Ярославич решил было, что изгойствующий племянник направил бег своих коней к Тмутаракани. Однако Давыд со своей дружиной объявился у днепровского устья, где он принялся грабить купцов, идущих к Киеву речным путём на судах из Тавриды и Царьграда. Посадив свою дружину на захваченные купеческие ладьи, Давыд не пропускал на Русь иноземных торговцев и заворачивал обратно русских купцов, отнимая у них товар.
Лето было в разгаре, но вся торговля в Киеве замерла. Город был полон немецких и свейских купцов, которые не решались идти на кораблях вниз по Днепру в греческие земли, опасаясь Давыдовой дружины. Немало собралось в Киеве и русских торговцев из Новгорода, Чернигова и Смоленска: они по той же причине не осмеливались продолжать дальнейший путь на юг. Великокняжеские мытники[128] подсчитывали убытки, поскольку пошлинные сборы сократились в несколько раз.
Всеволод Ярославич собрал своих ближних бояр, чтобы обсудить с ними, что предпринять против дерзкого Давыда Игоревича. Слать ли войско против него или же договариваться с ним миром.
Пылая гневом, великий князь дал понять своим воеводам, что он не огорчится, если те в своём усердии уничтожат всю дружину Давыда, а заодно и его самого. Но, к удивлению Всеволода Ярославича, большинство бояр были настроены совсем не воинственно.
Их точку зрения выразил рассудительный Коснячко:
– Войско-то послать можно, княже. Токмо дело это зряшное, всё равно что мечом с комарами воевать. В случае опасности Давыд с гриднями своими сможет запросто в степях затеряться. Ищи-свищи его там! А стоит войску нашему вернуться в Киев, как Давыд опять за старое примется. Держать же войско всё лето у днепровского устья слишком накладно для казны, княже.
– Тогда уж придётся держать наш ратный отряд и близ Днепровских порогов, – вставил кто-то из бояр, – ведь Давыд и там может объявиться.
– Что же делать? – недовольно спросил Всеволод Ярославич.
– Нужно дать ему стол княжеский, – ответил Коснячко.
– Не бывать тому! – рявкнул Всеволод Ярославич. – Может, мне ещё в ножки Давыду поклониться? Я велю своему тестю Терютробе покончить с этим изгоем, и вся недолга.
– Половцы, конечно, могут изловить Давыда в степях, – заметил Коснячко, – токмо как скоро они это сделают, вот в чём вопрос. Покуда наш гонец разыщет становище хана Терютробы, да покуда половцы примутся за дело, глядишь, и лето пролетит. К тому же половцы могут и не совладать с Давыдом, ведь у него суда имеются. Давыд посадит дружину на ладьи и отчалит на другой берег Днепра или на речных островах укроется.
Бояре дружным разноголосьем поддержали Коснячко. Конечно, справиться с изгоем можно, говорили они, но эта распря обойдётся князю киевскому очень дорого. Самое верное – это урезонить Давыда тем, что дать ему удел княжеский.
– Будь по-вашему, бояре, – выдавил из себя Всеволод Ярославич.
Желая своей уступкой Давыду возбудить к нему вражду со стороны Ярополка Изяславича, Всеволод Ярославич намеренно выделил в удел бывшему изгою город Дорогобуж, который находился во владениях владимирского князя. Тем же летом Давыд утвердился в Дорогобуже на княжеском столе, вернув купцам большую часть отнятых у них товаров.
Ярополк Изяславич не замедлил прислать в Киев своего посла с претензиями к великому князю, который, по его мнению, рядит не по закону и не по чести, расплачиваясь за свои ошибки чужими владениями. Владимирский посол был столь резок со Всеволодом Ярославичем, выполняя волю своего князя, что угодил в темницу за свою дерзость, где и просидел три дня. Затем посол был отпущен обратно во Владимир с грамотой от Всеволода Ярославича.
