В этой грамоте великий князь написал Ярополку следующее: «Над упрёками твоими, племянничек, я смеюсь, ибо виданное ли это дело, чтобы яйца курицу учили! Иль ты думаешь, что гора, на которой стоит твой терем, равна по высоте горе, где стоит мой дворец? Владениями своими ты не кому-то, но мне обязан, ведь это я посадил тебя на владимирский стол. Я же могу лишить тебя этого стола. Помнится, ты очень сильно радел о несчастном Давыде Игоревиче и призывал меня к великодушию по отношению к нему. А ныне, когда Давыд Игоревич обрёл наконец княжеский стол, куда же подевалось твоё участие к нему, сын мой?..»
Далее Всеволод Ярославич, подражая знаменитым риторам древности, пустился в рассуждения о человеческой натуре, которая не явно, так подспудно придерживается алчности, публично рассуждая о бескорыстии и христианском нестяжательстве. На подобные витийства в своих письмах Всеволод Ярославич был большой мастак.
Ярополк, прочитав послание великого князя, пришёл в сильное негодование и, по примеру Давыда, разграбил обоз киевских купцов, направлявшийся в Польшу через его владения. В городе Луцке Ярополком был размещён отряд воинов с целью не пропускать из Киева торговые караваны, идущие в Европу.
Всеволод Ярославич послал к Луцку войско во главе с Ратибором. Ярополк собрал все свои силы и напал на киевлян, когда те были на марше.
В произошедшей беспорядочной битве волыняне одержали верх. Ратибор был взят в плен. Насмехаясь над великим князем, Ярополк велел обрезать бороду Ратибору и послал её в дар Всеволоду Ярославичу.
Назревала очередная межкняжеская распря.
В это время в Киев прибыл посланец от Олега Святославича.
Всеволод Ярославич решил оказать честь тмутараканскому послу, дабы тот передал Олегу, что великий князь, несмотря ни на что, питает к нему глубокое уважение. В тронном зале было полно киевских бояр, имовитых купцов, княжеских приближённых. Здесь были и старцы градские, и выборные от ремесленных братчин. Присутствовал и доверенный человек от митрополита, облачённый в чёрную рясу.
Всеволод Ярославич восседал на троне, прямой и важный, с короной на голове. Его длинное одеяние, расшитое золотыми нитками, переливалось в лучах солнца, которые проливались в зал через узкие окна под самым потолком. Одна рука великого князя покоилась на подлокотнике трона, другая сжимала посох, украшенный золотым яблоком.
Позади трона стояли два рослых мечника в коротких красных плащах и в шапках с лисьей опушкой.
Всеволод Ярославич волновался, но внешне выглядел спокойным и невозмутимым.
Посланец Олега отвесил великому князю глубокий поклон и заговорил низким хрипловатым голосом:
– Мой князь желает знать, каким образом разрешится его давняя распря с великим киевским князем. Ежели Всеволод Ярославич уступит Олегу Святославичу Черниговские земли, то быть миру. Ежели этого не будет, то быть войне.
Для обсуждения условий, выдвинутых Олегом Святославичем, Всеволод Ярославич собрал своих ближних советников. Совет проходил в тот же день в любимой светлице великого князя, примыкающей к библиотеке.
– Всё очень просто, други мои, – сказал Всеволод Ярославич. – Олегов посол привёз нам войну и мир. Что нам выбрать? Молви, Коснячко.
– Знаю, княже, не по душе тебе придётся сказанное мною, но всё же я скажу. – Коснячко подавил тяжёлый вздох. – Люд киевский не стремится воевать с Олегом, а черниговцы и подавно сражаться с ним не станут. Ростиславичи тоже вряд ли исполчатся на Олега. Не пожелают враждовать с Олегом и его родные братья Давыд и Ярослав. Даже твой старший сын Владимир, княже, и тот не одобрит войну с Олегом. А посему самое лучшее – это уступить Олегу то, что он требует, и разойтись с ним миром.
Всеволод Ярославич выслушал Коснячко с бесстрастным лицом. Затем великий князь пожелал узнать мнение боярина Ратши.
– Олег поступил хитро, – промолвил Ратша, поглаживая свою узкую тёмно-русую бороду. – Он не нагрянул внезапно с половцами к нашим рубежам, как в прошлые годы, но предложил нам самим выбрать войну или мир. Расчёт Олега на том и строится, что простой люд в Киеве и Чернигове, да и в других городах, конечно же, предпочтёт мир, а не войну. Стоит нам выбрать войну, и все мы вместе с великим князем прослывём погубителями Руси. Олег же будет выступать как миротворец. У нас нет выбора, великий князь. Лучше дать Олегу отступное и замириться с ним, чем сойтись в битве с таким грозным противником.
Ратша знал, что говорил: он сам участвовал в сражении у Нежатиной Нивы и потерял там сына и брата.
Всеволод Ярославич мрачно покивал головой, соглашаясь с Ратшей.
– Слишком велико отступное, – хмуро заметил боярин Торстейн. – Черниговские земли раза в три обширнее киевских и переяславских. Всё Подесенье и Посемье придётся уступить Олегу, а также приокские земли и мещерские леса до самой Волги. Представляете, други, как Олег возвысится после этого!
