Ярослав принялся было настаивать, чтобы братья и его взяли с собой в поход, но Олег и Давыд убедили младшего брата остаться дома с молодой женой.
Недавно вернувшийся из Польши Олег привёз Оде печальную весть: умер её племянник Генрих, женившийся на Евпраксии, дочери Всеволода Ярославича.
– В окружении польского князя поговаривают, что здесь не обошлось без козней германского короля, который якобы положил глаз на Евпраксию, – сказал Олег. – Ходит слух, будто бы король сам возжелал жениться на Евпраксии. Всеволод Ярославич недолюбливает германского короля, поэтому сильно переживает за Евпраксию. Он не знает, каким образом вырвать Евпраксию из лап развратного короля Генриха.
– Я должна ехать в Германию, – без раздумий заявила Ода.
Проводив Олега и Давыда в поход на Булгарию, Ода живо собралась в дорогу. Вместе с ней поехали Хильда и Брунгильда.
Добравшись до Киева, Ода и Брунгильда угодили на торжество по случаю победоносного возвращения русских полков из Поморья. Одновременно праздновалось бракосочетание Мешко, сына Болеслава Смелого, и Евдокии, сестры Святополка Изяславича.
Киевским боярам, сторонникам Святополка, казалось, что теперь-то поляки, узрев силу Руси, будут сидеть тихо в своих лесах и пустошах за Вислой. Более того, киевские бояре на пиру в великокняжеском дворце громко славили Мешко, а не Владислава Германа, словно того уже не было в живых.
Самые воинственные из бояр полагали, что пришла пора проучить и чешского князя Вратислава, который до сих пор берёт с поляков дань, наложенную на них ещё его отцом. Мол, если Владислав Герман платит чехам эту унизительную дань, то его преемнику Мешко это совсем не пристало.
Среди всеобщего веселья лишь Всеволод Ярославич выглядел хмурым и озабоченным.
Ода спросила великого князя о причине его печали и услышала в ответ:
– Жаль мне Мешко и Евдокию, княгиня. Мнится мне, ничего хорошего не выйдет из брака, ежели приданым невесты являются русские дружины. – Всеволод Ярославич подавил тяжёлый вздох. – И ещё печалюсь я, княгиня, о милой моей Евпраксии. Отчалила моя доченька от одного берега, а к другому так и не пристала.
Ода как могла успокоила великого князя, сказав, что она направляется в Германию для помощи Евпраксии.
Появление в Рязани Олега Святославича во главе сильного войска стало для впечатлительной Матильды началом её душевных страданий. Именно в Олеге Матильда вдруг узрела мужчину своих мечтаний. Всякая знатная девушка в той стране, откуда Матильда была родом, мечтает и молит Богородицу о ниспослании ей в мужья благородного, храброго и богатого рыцаря, чьего имени страшатся враги веры Христовой. Мечтала о таком витязе и Матильда, наслушавшись преданий о честных и смелых соратниках императора Карла Великого[138], некогда образовавшего в Европе могущественное государство.
Всё в облике Олега настраивало Матильду на мысль, что именно этот русский князь, как никто другой, похож на рыцаря из старинных баллад. Рост Олега, его посадка головы, тембр голоса и в особенности его взгляд, прямой и суровый, порождали в Матильде уверенность, что её молитвы всё-таки дошли до Матери Божьей. Однако Матильде приходилось признать, что молитвы её дошли до Богородицы слишком поздно.
На фоне Олега Ярослав теперь казался Матильде человеком никчёмным и глупым. Матильду переполняла досада, что ей суждено рожать детей от такого ничтожества, как Ярослав. От своей матери и от Оды Матильда узнала многие подробности из жизни Олега, прошедшего в прошлом через тяжёлые испытания. После всего услышанного Олег в представлении Матильды выглядел эдаким борцом за попранную справедливость и заступником христиан. Разделавшись с врагами польского князя, Олег тут же поспешил на помощь брату Ярославу, пострадавшему от набега булгар. Такое братолюбие произвело на Матильду сильное впечатление.
Графиня Брунгильда однажды призналась Оде, не догадываясь, что Матильда слышит их разговор, мол, она желала бы в мужья своей дочери Олега, а не Ярослава.
«Ведь истинным властителем Северских и Вятичских земель является Олег Святославич, а не его братья, – сказала Брунгильда Оде. – Я не удивлюсь, если со временем Олег завладеет Киевом и Черниговом. Если Ярослав по делам своим и образу мыслей – вассал, то Олег по своим мыслям и делам – король!»
«И мне, несчастной, судьба уготовила участь быть женой жалкого вассала!» – подумала тогда Матильда.
С отъездом Оды и Брунгильды в Германию в Матильде вдруг заговорила гордость. В ней пробудилось желание наперекор всему вскружить голову Олегу Святославичу. И тогда, быть может, её давняя мечта осуществится! Ведь Олег не станет придерживаться строгой христианской морали, оказавшись в путах любви. Скорее всего, Олег поступит так, как ему подскажет сердце, а именно – он отнимет Матильду у своего бесталанного брата.
